Решено, и я приковываю сержанта его же наручниками к скобе за задней дверью, снимаю с него ремень с кобурой и бросаю ее себе под ноги. Парень начинает приходить в себя, пока я успеваю прихватить его одним из ремней, снятых с предыдущих пленников, за ноги, зацепив сам ремень за какую-то пружину под сидением.

Все, он надежно зафиксирован, широкая скоба не даст ему возможность легко открыть наручники, а привязанные ноги не дадут возможности оказывать мне активное сопротивление. Я расстегиваю его форменную рубашку и натягиваю ее сержанту на голову. Глаза ему сейчас тоже ни к чему, чтобы разглядывать меня и пытаться как-то противодействовать. На ремне осталась висеть рация, похрипывающая динамиком, и пистолет в кобуре.

Водитель, как я только сейчас замечаю, извернувшись и подтащив поясницу к рулю, пытается скованными руками дотянуться до пистолета в кобуре, что у него очень плохо получается.

Я тут же отвешиваю ему сильный подзатыльник, после которого он разбивает нос о руль и затихает на время.

Сам пока проверяю, нет ли еще в салоне одних наручников, надев на руку новый носок из пакета, чтобы потом не протирать всю машину от своих отпечатков.

«Теперь-то их снимут все, со всех поверхностей, ничего не пропустят», — уже предчувствую я.

Еще одних наручников нигде не видно, это ладно, и так не очень частая вещь у советской милиции, наверно. Придется как-то стреножить водителя, который мне нужен, чтобы управлять машиной. Сам со своей вызывающей бородищей я не смогу проехать пару постов, чтобы не вызвать подозрений, да еще куда тут нужно ехать — вообще не знаю.

С другой стороны, молодой парень-водитель может, увидев своих, пойти на таран или еще как-то попробовать остановить машину. Придется его держать под постоянным контролем, моральным и физическим, чтобы у него не было ни секунды на раздумья о том, как остановить меня и тем самым совершить небольшой подвиг.

«Придется его шантажировать пистолетом, еще тем, что перестреляю всех, кто окажется рядом. Вина за их смерть неминуемо ляжет на него. Так ему будет проще оправдать выполнение моих приказов перед собой и начальством», — решаю я.

Я достаю из рюкзака кусок веревки, такой синтетической, которую забрал в негостеприимном доме с парниками на всякий случай.

«И вот такой случай очень быстро произошел!» — усмехаюсь я своему размытому отражению в стекле.

Отрезаю примерно с пару метров и, обыскав карманы водителя, нахожу в одном из них ключ от наручников. Осторожно вставляю его, расстегиваю один из оков, освобождаю одну руку и тут же прихватываю освободившимся кольцом вторую руку, которая теперь одна прикована к рулевому колесу. Освобожденную руку я плотно прикручиваю веревкой к рычагу коробки передач.