— Весь в ржавчине уделался, — пожаловался Андрей в проходе меж боксов, остановился и принялся очищать пуховик.

— Вот ведь! — выругался я и стянул испачканную перчатку.

— Блин, Андрей, я тебе покурить оставить забыл! — встрепенулся тут Сергей, щелчком отправил окурок в сугроб и опустил руку к поясу. — Целую будешь?

Жизнь спас шарф — захлестнувшая шею стальная струна прихватила ворсистую ткань, и та смягчила рывок. В тот же миг Вышев крутнулся на одной ноге и с размаху пырнул меня в грудь штык-ножом, но пропоровшее фуфайку лезвие со скрежетом соскользнуло с нагрудника. Серый потерял равновесие и оступился.

Ох ты, бля!

Не успев даже толком осознать случившееся, я подцепил пальцами удавку и лягнул душителя, но пыхтевший за спиной бугай увернулся от ботинка, а Вышев быстро выпрямился и примерился для нового удара.

Я качнулся назад, Андрей резво попятился, и сбить его с ног не получилось. Зато получилось сунуть руку в карман, нашарить рукоять пистолета и утопить спусковой крючок.

Раз! Два! Три!

Сработал только «раз». После первого же выстрела «Макаров» заклинило стреляной гильзой, для которой в тесном кармане просто не нашлось места.

Впрочем, единственной угодившей в живот пули хватило, чтобы Вышев выронил штык, зажал ладонями дыру в «аляске» и осел на колени, подарив мне прекрасную возможность упереться в него подошвой и резко оттолкнуться назад. Но Андрей вновь ловко отступил, не дав увалить себя в снег. Неважно — я уже выхватил нож и ткнул им за спину на уровне бедра; остро-заточенное остриё ткнулось во что-то мягкое.

Послышался судорожный всхлип, удавка ослабла, и мне удалось провернуться на месте. А провернулся — и сразу взмахнул клинком снизу вверх, как держал — обратным хватом. Выпустивший струну Андрей попытался отпрыгнуть, но кончик ножа зацепил переносицу и с хрустом перебил её, легко выйдя с другой стороны. Хлынула кровь; я перехватил нож и пырнул бугая в грудь. Нож легко проткнул пуховик и засел под рёбрами; Андрей запёрхался и повалился в снег.

Я высвободил клинок, отвёл руку для нового удара, но бить потерявшего сознание громилу не стал. Вместо этого сорвал с шеи удавку и хрипло откашлялся.

Засада! Чуть не удавили!

Пара глотков морозного воздуха прояснила сознание, тогда нашарил жилку на шее Андрея, не уловил биения пульса и выпрямился.

Оно и к лучшему, добивать не пришлось.

Перешёл к Вышеву; тот тоже холодный. Труп, в смысле. Пуля угодила Сергею не в живот, как показалось поначалу, а в солнечное сплетение.

Обычное дело при стрельбе с бедра; так всегда выше уходит.