И куда теперь?

Высунувшись в небольшое квадратное окно, я обнаружил немного ниже заснеженную крышу пристроя. Спустив туда Николая — парень при этом даже не хрюкнул, — мне без особого труда удалось перетащить его к самому краю, а вот дальше дело застопорилось.

Не в сугроб же прыгать?

Хотя, а что ещё остаётся?

И Коля полетел вниз. Я следом.

Приземление оказалось не таким уж и мягким; голову пронзила острая вспышка боли, и пару минут я провалялся в снегу, пытаясь придти в себя. Немного очухался и, ухватив под руки Ветрицкого, поволок его прочь.

Поволок, поволок, поволок, да так с территории мельзавода и выволок. А когда вывалился из пролома в частично разобранной, частично порушенной ограде, то вытер с лица испарину и оглядел пустую дорогу.

Ну и куда теперь?

Нет, понятно, сейчас на хутор тащиться и попутку искать, чтоб в Форт уехать. А дальше что?

Полная неопределённость.

Одно ясно точно: через западные ворота возвращаться нельзя — это территория Лиги. У западных ворот меня в два счёта прижучат. С восточными ситуация аналогичная — тот район контролирует Гимназия, а без колдунов в этом деле тоже не обошлось. Выходит, остаются юго-восточные. Там народ так и прёт — в толпе проще простого затеряться будет.

Задумавшись, я не сразу обратил внимание на конское ржание и размеренный перестук, а когда сбросил оцепенение и, отпустив Ветрицкого, выскочил на дорогу, то едва не угодил под копыта тащившей сани пары лошадей.

— С дороги! — рявкнул кряжистый пожилой мужик в доходящей до колен вышарканной шубейке и замахнулся кнутом, но я уже перехватил поводья и нацелил на него «Кедр».

— Вылезай! — скомандовал, чувствуя, как начинает ходуном ходить в руке увесистый пистолет-пулемет.

Возница выскочил из саней, продолжая сжимать в руке кнут.

— Не дури, убери волыну, — потребовал он.

— Не дёргайся. Патруль, — представился я и кивнул в сторону Ветрицкого: — Раненого в Форт отвезти надо.

— На хутор ближе будет. — Мужик оценил разделявшую нас дистанцию, тяжело вздохнул и кинул кнут в сани.

— Ты не умничай, — потребовал я. — Бери раненого и грузи.

Возница поправил лохматую меховую шапку и решительно подошёл к Николаю. Я подождал, пока он перетащит парня на заднюю лавку, потом уселся рядом с Ветрицким и скомандовал:

— Трогай.

— На хутор?

— В Форт, — отрезал я. — К южным воротам.

Возница не произнёс ни слова, только взмахнул поводьями и лошади нехотя потрусили по дороге.

Вскоре мельзавод остался позади, и кругом потянулись унылые пустоши Ляховской топи. Сани время от времени подпрыгивали на кочках, и меня раз за разом прикладывало о заднюю спинку. С каждым таким ударом боль в боку разгоралась сильнее и сильнее. Вскоре жжение охватило всю спину, и не получалось думать ни о чем кроме надвигающегося беспамятства.