Ничего, с такого расстояния даже мне не промахнуться, да и Макс уже из подлеска вылез и контролирует уткнувшегося лицом в снег разведчика. Надеюсь, и Николай нас сейчас страхует, а не кишки себе выблевывает.

Словивший основной заряд картечи автоматчик опасений не вызывал — разорванный в клочья маскхалат, уже сменил свой цвет с белого на тёмно-багровый; мимо него прошёл без колебаний.

Со вторым что?

Тоже готов. Судя по единственному пятну крови, случайная картечина угодила в лицо.

Я вытащил нож и стянул с мертвеца белую маскировочную маску. Темневшая на скуле рана размером с ноготь мизинца уже не кровоточила.

Смотри-ка, китаец! Никак нами Триада заинтересовалась?

— Макс, что с твоим? — спросил я, не поднимаясь с колен.

— Мёртв, — как-то глухо отозвался парень.

— Беги к тропе, займи позицию. Может, их страховал кто.

Перезарядив ружьё, я перебрался ко второму стрелку, перевернул окровавленное тело на спину и стянул с лица маску.

Нет, не Триада. Физиономия славянская, а Триада с чужеродцами принципиально не работает.

Получается, до меня и здесь дотянулись? Хреново. Что, никогда в покое не оставят⁈

— А мне что делать? — выдавил из себя Николай, вернувшись из леса.

— Тащи сюда наши лыжи и рюкзаки. Потом беги к Максу, прикроешь его.

Ветрицкий с места не сдвинулся.

— А это кто? — спросил он.

— Бандиты, кто ещё? — ответил я и рыкнул: — Давай, беги!

Бандиты, как же! Простые бандиты нас бы на выходе с поляны дождались, не стали бы палатку так бездумно дырявить. Нет, эти явно в первую очередь на убийство нацелены были.

— А откуда ты про них узнал?

— Поживешь здесь с моё и не то узнавать научишься, — отмахнулся я.

Ага, если паранойе можно научиться, обязательно научишься.

Сам ведь понятия не имею, с чего решил устроить засаду!

Коля убежал; я пододвинул к себе пустой палаточный чехол — по основному назначению он нам теперь без надобности — и начал обшаривать карманы убитого, стараясь по возможности не перепачкаться в заляпавшей всё кругом крови.

Улов оказался небогат. Бумажник с тремя пятихатками и парой сотенных, пластиковая зажигалка, полупустая пачка «Петра» и два автоматных рожка на сорок пять патронов каждый. Ещё нож, но он внимания не заслуживает, даже у Ветрицкого лучше.

А где автомат, кстати? Я приметил торчащий из-под тела приклад и высвободил оружие.

Сюрприз, сюрприз! Вместо ожидаемого «калашникова» у меня в руках оказалась машинка, которую до этого только раз видел у знакомого пацана из роты дальней разведки.

АН-94, «Абакан».

Неплохо. Автомат и рожки я сунул в чехол, подумал и кинул туда же пачку сигарет.