– Нет.
Дара потянулся к ней, но Нари инстинктивно отдернулась, избегая его прикосновения.
Он моргнул, не успев скрыть обиду.
– Я… прости меня. – Он сглотнул. – Я постараюсь больше к тебе не прикасаться. – Он повернулся к лошади. – Но нам нужно уезжать. И немедленно.
Печаль в его голосе задела ее за живое.
– Дара, прости. Я не хотела…
– У нас нет времени.
Он указал на седло, и Нари нехотя вскарабкалась на лошадь и взяла из его рук протянутую окровавленную саблю.
– Нам придется скакать вместе, – объяснил он, тоже вскочив верхом и устроившись позади нее. – Пока мы не найдем другого коня.
Он пришпорил лошадь, та рванула с места, и, несмотря на обещание Дары, Нари привалилась спиной ему на грудь и обомлела от горячего дыма и тепла его твердого тела.Он жив, – успокаивала она себя. –Он не может быть мертв.
Дара остановил лошадь там, где раньше отбросил лук и стрелы. Он поднял ладонь, и они прилетели к нему, как верные охотничьи ястребы.
Нари пригнулась, чтобы не мешать ему, и он закинул оружие за плечо.
– И что нам теперь делать?
Она вспомнила дружелюбные речи Хайзура и слова Дары о том, как пери умеют видоизменять ландшафт одним взмахом крыла.
– У нас сейчас единственный путь, – ответил Дара, жарко дыша ей в ухо.
Он схватил поводья и прижал ее к себе. В этом жесте не было ничего даже отдаленно страстного или романтического: в нем было отчаяние человека, цепляющегося за край обрыва.
– Бежать.
10 Али
Али прищурился и постучал по тонкой ножке весов, стоящих перед ним на столе, чувствуя на себе взгляды трех выжидающих джиннов.
– Кажется, все ровно.
Рашид нагнулся и присоединился к нему. Серые глаза военного секретаря отразились в серебряных блюдечках весов.
– Весы могли быть зачарованы, – подсказал он на гезирийском. Он кивнул на Соруша, мухтасиба из сектора Дэвов. – Он мог наложить такое заклятие, чтобы весы склонялись в его пользу.
Али задумался и посмотрел на Соруша. Официальный представитель рынка, контролировавший обмен валюты Дэвов на десятки других расхожих в Дэвабаде валют, трясся как осиновый лист, уставив в пол черные глаза. Али заметил пепел на кончиках его пальцев – с тех пор как они вошли, нервными движениями он то и дело трогал угольную отметину над бровью. Такие отметины носило большинство религиозно настроенных Дэвов. Это был знак их верности древнему культу огня, основанному Нахидами.
Мужчина был напуган, но Али не мог его в этом винить – к нему только что нагрянули с внеплановой инспекцией каид и два вооруженных гвардейца.
Али повернулся к Рашиду.
– Доказательств у нас нет, – прошептал он в ответ тоже на гезирийском. – Я не могу арестовать его без улик.