Я стану рабом. Я повторяю себе это снова и снова, шаря в поисках узла. Когда я в следующий раз открою глаза, я увижу перед собой человека, своего господина, и стану безропотным слугой его желаний. Ужас сковывает меня. Нет, Создатель, нет. Только не это.

Узел не поддается. Легкие отказывают. Голова идет кругом. Один вздох. Чего бы я ни отдал за один только вздох…

Послышался зов из другого мира, далекого мира с заснеженными равнинами. Голос называл чужое имя, которое ни о чем ей не говорило.

Вода наконец проникает в мои сжатые челюсти и льется в горло. Яркий свет вспыхивает передо мной, сочный и зеленый, как долины моей родины. Он манит меня, такой теплый и ласковый.

А потом Нари не стало.

– Нари, проснись! Нари!

Испуганные крики Дары вторглись в ее сознание, но Нари отмахнулась от них. Ей было тепло и уютно в густой черноте, плотно облепившей ее. Она столкнула с плеча руку, которая пыталась ее растрясти, зарываясь поглубже в горячие угольки и наслаждаясь теплом огня, щекочущего ей руки.

Огня?

Нари открыла глаза и увидела перед собой танцующие язычки пламени. Она взвизгнула и молниеносно подпрыгнула, отмахиваясь от огня, и язычки отстали от нее, змейками поспрыгивали на землю и растворились в снегу.

– Все хорошо! Все хорошо!

Она почти не слышала голос Дары, пока лихорадочно осматривала себя со всех сторон. Но вместо ожогов и опаленной одежды она обнаружила абсолютно невредимую кожу, а туника была всего-навсего чуть теплой на ощупь. Что за…

Она вскинула голову, вытаращившись на дэва как на ненормального.

– Ты что,поджег меня?

– Ты никак не просыпалась! – оправдывался он. – Я думал, это поможет.

Он был бледнее обычного, и татуировка со стрелой и крылом на его лице казалась вычерченной углем. Его глаза горели ярче, почти как тогда, в Каире. Но он стоял на ногах, целый и невредимый и, к счастью, совершенно непрозрачный.

Рух… Нари все вспомнила. Голова гудела так, словно она выпила слишком много вина. Она потерла виски, чуть пошатываясь на ногах.Я исцелила его, а потом…

Подступила тошнота. Воспоминание о воде, затекающей в горло, было таким настойчивым, что ей стало физически плохо. Но это было не ее горло и не ее воспоминание. Она подавила рвотный позыв и снова поглядела на взволнованного дэва.

– Боже милостивый, – прошептала она. – Ты мертв. Я видела, как ты умер… я чувствовала, что тыутонул .

Разбитое выражение, которое приняло его лицо, говорило красноречивее всяких слов. Нари ахнула и непроизвольно сделала шаг назад, врезавшись в еще теплое тело Рух.

Ни дыхания, ни пульса. Нари закрыла глаза, сходя с ума в этом урагане событий.