В банановой кожуре зияла аккуратная сквозная дырочка. Пузырь под кожурой остался нетронут.
Нари выдохнула. У нее на глазах выступили слезы.«Не радуйся раньше времени, – осадила себя она. –Может, тебе просто повезло».
И только когда она повторила эксперимент еще дюжину раз, и каждый раз успешно, она успокоилась. Нари посмотрела на стол. У нее оставалась последняя банановая кожура.
Она подумала… и положила кожуру себе на левую ладонь.
Сердце стучало у нее в ушах. Но Нари понимала: если ей не хватит уверенности сделать это, она никогда не решится на то, что запланировала дальше. Она поднесла трубку и надавила.
Нари убрала трубку. Сквозь узкое, ровное отверстие она видела свою нетронутую кожу.
Я смогу. Ей просто нужно было сосредоточиться и практиковаться, не отвлекаясь на сотни других дел и обязанностей, которые тащили ее на дно: ни на пациентов, к которым она была не готова, ни на политические интриги, которые грозили подпортить ей репутацию.
Величие требует времени. Так сказал ей Картир. И он был прав.
Нари нужно было время. И она знала, как его получить. И она догадывалась, во что ей это обойдется.
Она тяжело вздохнула и опустила руку, нащупав кинжал у себя на бедре. Кинжал Дары. Она так и не вернула его – более того, они так ни разу и не виделись с того катастрофичного рандеву в храме.
Сейчас она вынула кинжал из ножен, погладила его рукоять и положила ладонь туда, куда раньше клал свою ладонь он. Долгое время она смотрела на кинжал, надеясь, что ее осенит и она придумает другой выход.
Потом она отложила кинжал.
– Прости, – прошептала Нари.
Она ушла с террасы и оставила кинжал на столе.
В горле стоял ком, но она не позволила себе заплакать.
Нельзя проявлять слабость перед Гасаном аль-Кахтани.
25 Али
Али нырнул в бурные воды канала и перекувырнулся, отталкиваясь в противоположном направлении. Швы заныли от резких движений, но он двигался дальше, превозмогая боль. Еще парочку заплывов.
Он скользил по мутной воде с уверенной легкостью. Плавать его научила мать – это была единственная традиция Аяанле, на освоении которой она настояла. Ради этого она даже пошла против короля. Однажды, когда Али было семь, она внезапно явилась в Цитадель – тогда она показалась ему ужасно грозной и незнакомой в королевской вуали. Она потащила его во дворец, а он кричал и брыкался, умоляя не топить его. Оказавшись в гареме, она бросила его в самую глубокую часть канала, не обронив ни слова. Только когда он выплыл на поверхность, суча по воде руками и жадно глотая воздух сквозь слезы, она наконец позвала его по имени. А потом научила грести и нырять, опускать голову под воду и дышать уголком рта.