Рашид не успел ответить, когда дверь в кабинет распахнулась. В следующую секунду четвертый присутствующий джинн, Абу Нувас, угрюмый амбал, служивший у Али телохранителем, уже обнажил свой зульфикар и встал между дверью и принцем.

Но зашел всего-навсего Каве – его грозный вид ничуть не смущал солдата Гезири. Он выглянул из-под толстой вытянутой руки Абу Нуваса и с кислым видом посмотрел на Али.

– Каид, – поздоровался он неприветливо. – Не могли бы вы отозвать своего сторожевого пса?

– Все в порядке, Абу Нувас, – сказал Али, пока телохранитель не сделал какую-нибудь глупость. – Пропусти его.

Каве переступил через порог. Он взглянул на блестящие весы и напуганного мухтасиба и разозлился.

– Что вам нужно в моем секторе?

Али объяснил:

– Отсюда поступили жалобы на мошенничество. Я просто проверяю весы…

– Проверяете весы? Теперь вы у нас визирь?

Али хотел ответить, но Каве жестом оборвал его.

– Не суть. Я и так потратил все утро, пока вас разыскал. – Он повернулся к двери: – Входи, Мир э-Парвес, и доложи обо всем каиду.

За порогом послышалось нечленораздельное бормотание.

Каве закатил глаза.

– Мнеплевать , что ты слышал. Нет у него крокодильих зубов, и тебя он не съест.

Али покоробило. Каве сказал:

– Простите его. Он натерпелся от джиннов такого страха.

Мы здесь все джинны. Али прикусил язык. Вперед боязливо вышел торговец. Мир э-Парвес был в летах, крепкого телосложения и, как и большинство Дэвов, безбород. На нем была серая туника и широкие темные штаны – типичный мужской костюм для их племени.

Купец сложил ладони в знак приветствия, но не осмеливался оторвать взгляд от пола. У него тряслись руки.

– Простите меня, принц. Когда я услышал, что теперь вы служите каидом, я… не хотел вас беспокоить.

– У каида такая работа, чтобы его беспокоили, – вмешался Каве, игнорируя зыркнувшего на него Али. – Просто расскажи ему о случившемся.

Тот кивнул.

– Я держу лавку за чертой сектора. Продаю деликатесы из мира людей, – начал он на ломаном джиннском с сильным дивастийским акцентом.

Али выгнул брови, заранее догадываясь, к чему это ведет. Единственными «деликатесами» из мира людей, которыми мог торговать Дэв за пределами своего собственного сектора, были производимые там дурманы. Джинны плохо переносили человеческий алкоголь, который к тому же был запрещен священным писанием, и его продажа была запрещена во всем городе. И только Дэвов не останавливали никакие ограничения, и они свободно торговали спиртными напитками, втридорога толкая их другим племенам.

Торговец продолжал:

– У меня и в прошлом случались непростые отношения с джиннами. Мне били окна, устраивали акции протеста и плевали в меня, когда видели на улице. Я молчал. Я не хотел неприятностей. – Он покачал головой. – Но прошлой ночью они вломились ко мне в лавку, когда там был мой сын, переколотили и подожгли все бутылки. Мой сын пытался им помешать, но они ударили его и порезали лицо. Обозвали его «огнепоклонником» и обвинили в том, что он вводит джиннов во грех!