– О, благодарю, ваше величество. Да будет гореть ваш огонь вечно.

Али чуть не улыбнулся, услышав традиционное среди Дэвов благословение, отпущенное не кому-нибудь, а ему. Он подозревал, что торговец предоставит ему внушительный счет, но был доволен собой, полагая, что разобрался с ситуацией по совести. Может, роль каида даже окажется ему под силу.

– Я так понимаю, мы закончили? – спросил он Каве, когда Рашид открыл дверь.

Его внимание привлекла суматоха: двое мальчуганов, вооруженных самодельными луками, резвились в фонтане. У каждого в руке было по стреле, и они дрались на них как на саблях.

Каве проследил за его взглядом.

– Желаете присоединиться к ним, принц Ализейд? Вы ведь с ними почти ровесники, кажется?

Али вспомнил совет Мунтадира.Не позволяй ему выбить себя из колеи.

– Я не рискну. Они для меня слишком буйные, – невозмутимо ответил он.

И мысленно усмехнулся, когда ухмылка Каве превратилась в гримасу. Али шагнул из-под балюстрады на яркое солнце. Небо было окрашено веселеньким голубым цветом, и только несколько белых кружевных облаков гуляли на востоке. Очередной прекрасный день в череде прекрасных, теплых, светлых дней… Погода установилась настолько непривычная для Дэвабада, что горожане уже начинали подозревать неладное.

Чудные дела творились не только с погодой. До Али дошли слухи, что первая купель огня Нахид, погасшая после убийства Манижи и Рустама, брата и сестры, которые были последними представителями своего рода, каким-то образом зажглась – сама, в закрытой комнате. А заброшенная, задыхающаяся в сорняках парковая аллея, где они любили рисовать этюды, вдруг пришла в порядок и расцвела. А не далее как на прошлой неделе статуя одного из шеду, украшавших дворец, оказалась на крыше зиккурата, развернутая мордой в сторону озера, словно пристально вглядываясь вдаль в ожидании лодки.

Еще и стена с изображением Анахид. Али стал периодически прогуливаться мимо того места, и его не покидало чувство, что за полуразрушенным фасадом крылось что-то живое.

Он взглянул на Каве, гадая, как старший визирь относится к тому, что поговаривают между собой его суеверные соплеменники. Каве был рьяным приверженцем культа огня, а семья Прамух была дружна с Нахидами. Травы и растения, которые использовались в традиционном лечении Нахид, росли в обширных угодьях Прамухов. Сам Каве изначально приехал в Дэвабад в качестве торгового посла, но быстро поднялся при дворе Гасана и стал его верным советником, невзирая даже на активную пропаганду прав Дэвов.

Каве снова заговорил:

– Прошу прощения, если мои девочки смутили вас на той неделе. Я действовал из самых добрых побуждений.