Тщательно во всем этом покопавшись, он нашел распечатки статей с сайтов крупных газет, в большей или меньшей степени относившихся ко времени гибели Джулиана. Это были те же материалы «Нью-Йорк таймс», «Нью-Йорк Дейли Ньюс», «Нью-Йорк Пост» и «Виллидж Войс», которые Гаспар читал накануне на компьютере Маделин. Ничего нового, кроме подтверждения того, что перед смертью Лоренц опять занялся выяснением обстоятельств гибели сына. Удивительно было то, что в ящике лежали также письма, продолжавшие приходить художнику после его смерти: традиционные счета за электричество и мобильную связь, горы рекламы и послания налоговой службы, преследующие человека ad vitam aeternam [47] …

Рядом с родительской комнатой находилась комната Джулиана. На ее пороге Гаспар немного постоял, собираясь с духом.

ПОМОГИ МНЕ.

Попытавшись подавить лишние эмоции, он вошел в детскую – веселую квадратную комнату на первом этаже, светлую, с узорчатым паркетом и обстановкой в пастельных тонах. Теперь она напоминала безмолвием храм, в окна лились солнечные лучи, озаряя детскую кроватку под бежевым покрывалом, высвечивая пыль над блестящей поверхностью книжного шкафа, набитого книжками с картинками и малюсенькими автомобильчиками. Все вместе просилось на картину Норманна Рокуэлла [48] .

Гаспар ничего не надеялся здесь найти. Он долго стоял неподвижно, как паломник, достигший цели своего путешествия. Ничто в этой детской не наводило тоску. Наоборот, казалось, она ждала возвращения своего обитателя. Скоро он вернется домой из школы, откроет шкафы, вытащит конструктор «лего», волшебную доску, фигурки динозавров… Гаспар представлял себе все это – и вдруг увидел на подушке забрызганную кровью плюшевую собачку.

Он окаменел. Неужели это та самая игрушка, вместе с которой был похищен Джулиан? Если да, то каким образом эта улика попала сюда?

Он взял собачку забинтованными руками. Мордочка у нее была веселая и добродушная, ее даже не портила полоска засохшей крови. Гаспар поднес игрушку к глазам и убедился, что никакая это не кровь, а скорее всего шоколад. Родители мальчика прибегли к классической хитрости: завели сыну сменную игрушку. От собачки совершенно не пахло страхом, только сладким теплым детством. Этот запах Лоренц, наверное, и хранил, как драгоценную реликвию, вместе с ароматом пирожных только что из духовки, с памятью о детской книжке, со ржаным колоском, с коричневым каштаном, листком платана, принесенным теплым ветром… Эти мысли, пронесшиеся в голове Гаспара, оставили его с твердой уверенностью: перед ним открывалась дорога, и он пройдет по ней до конца, невзирая на последствия.