– Сюда! – орет она мне.

Я утираю кровь, заливающую мне глаза, и жестом приказываю Джулиану отползти в глубь клетки.

Только не перечить ей!

Индианка продолжает копаться в ящике, вынимая то разводной ключ, то рубанок, то струбцину, то клещи.

– Держи! – кричит она, протягивая мне кусачки.

Я не шевелюсь. Она с угрожающим ворчанием достает из ножен у себя на поясе зазубренный охотничий нож длиной сантиметров тридцать.

Схватив меня за руку, она точным ударом перерубает браслет моих часов, сует их мне под нос, тычет в секундную стрелку.

– Вынь вату из ушей, шлюха! У тебя есть ровно минута, чтобы принести мне палец сына. Если заартачишься, я сама войду в клетку и зарежу сначала его, потом тебя.

Я вне себя от ужаса. Мой мозг отказывается понимать услышанное.

– Вы же не…

– Шевелись! – гаркает она, швыряя мне в лицо кусачки.

Я близка к обмороку.

– У ТЕБЯ ОСТАЛОСЬ СОРОК СЕКУНД. НЕ ВЕРИШЬ? СМОТРИ!

Она заходит в клетку, хватает Джулиана, икающего от страха, тащит его за собой, ее нож приставлен к горлу моего сына.

– ДВАДЦАТЬ СЕКУНД.

У меня чувство, что нож всадили мне в живот.

– Я никогда такого не сделаю, – вырывается у меня.

– ПРИДЕТСЯ!

Я понимаю, что она грозит не зря, что у меня нет выхода.

Тогда я подбираю кусачки и приближаюсь к ней, к Джулиану, он в ужасе визжит:

– Нет, мама! Мамочка, не надо! НЕ НАДО!

Подступая к сыну со страшным оружием в руке, я понимаю две вещи.

Ад – это здесь.

Аду нет конца.

Ад оказался хуже самого жуткого кошмара.

Заставив меня совершить ужасное, немыслимое, чудовище уволокло моего сына. Перед этим, чтобы унять мою сумасшедшую ярость, индианка врезала мне так, что я рухнула, как сноп. Посыпались удары: в живот, в горло, в грудь. Когда я очухалась, она посадила меня на железный стул и накрепко примотала к нему колючей проволокой.

Прошли часы. Не знаю, сколько времени я так провела. Я напрягаю слух, но не слышу голоса Джулиана. Каждый вздох причиняет мне режущую боль.

Железные колючки рвут мне кожу.

Я теряю сознание, потом прихожу в себя, представление о времени полностью утрачено. Я истекаю кровью, измазана своим дерьмом, промокла от своей мочи, от своих слез, от нестерпимого страха.

– Любуйся, шлюха!

Забытье снимает как рукой, и я вздрагиваю всем телом.

Передо мной индианка, одной рукой она тащит Джулиана, в другой сжимает свой охотничий нож. Я не успеваю даже вскрикнуть. Воздетое лезвие злобно сверкает и вонзается в моего сына. Раз, два, десять раз. Брызжет кровь. Я икаю от ужаса, издаю вопль. Железные крючья терзают мою плоть. Я захлебываюсь, задыхаюсь, я хочу умереть.