Я щурюсь и пытаюсь что-то разглядеть в темноте. Две лампы под потолком, свисающие с железных балок, дают скудный свет, но его хватает, чтобы догадаться, что нас заперли в сарае, где хранится инвентарь то ли зверинца, то ли цирка. Я различаю другие клетки, рулоны заградительной сетки, груды железных стульев, муляжи камней, какие-то гнилые доски, пластмассовые кустики.

– Мама, я хочу пи-пи, – плачет Джулиан.

– Ничего, милый, потерпи.

Я стою рядом с ним на коленях, на ледяном и колючем бетонном полу. Пахнет плесенью, тухлым и прогорклым запахом страха. Я подбираю с пола плюшевую собачку и пытаюсь развлечь сына.

– Смотри, песик хочет целоваться!

Несколько минут я с ним играю, пытаясь создать кокон нежности, который оградит его от этого безумия. На часах нет еще и половины двенадцатого. Нас везли недолго, значит, мы недалеко от Манхэттена: в Нью-Джерси, в Бронксе, в Куинсе… Я уверена, что похититель выбрал нас не случайно, нападение в центре города – рискованная вещь. Понятно, что ему были нужны именно мы. Мы, Лоренцы. Но зачем? Ради выкупа?

Я цепляюсь за эту мысль, она вселяет бодрость. Шон не поскупится, чтобы нас вызволить. Не меня, так сына – уж это точно. Сколько бы ни потребовали, он заплатит. У него собственный печатный станок, называется мольберт: три мазка кистью по холсту – и целое стадо баранов послушно вываливает миллионы. Спекулянты, биржевые трейдеры, мультимиллионеры, основатели хэдж-фондов, русские олигархи, китайские нувориши – всем подавай Лоренца для коллекции. Лоренц! Лоренц! Картина Лоренца предпочтительнее золота, тысячи дорожек кокаина, частного реактивного самолета, виллы на Багамах.

– Ах ты, шлюха!

От неожиданности я вскрикиваю, Джулиан плачет от испуга.

К клетке незаметно приблизилась женщина – жирная, сгорбленная, хромая. Я догадываюсь, что она состарилась раньше времени: длинные прямые волосы, только начинающие седеть, слишком горбатый нос, налитые злобой глаза. Страшное морщинистое лицо в татуировках: зигзаги, кресты, треугольники, круги, молнии, как у американских индейцев.

– Вы кто?

– Заткнись, шлюха! Не смей разевать пасть!

– Зачем вы нас…

– ЗАТКНИСЬ! – вопит она и хватает меня за горло.

С бычьей силой она швыряет меня вперед и несколько раз бьет головой о решетку. Мой сын надрывается от крика. У меня из носа опять течет кровь. Я безропотно сношу удары, понимая, что передо мной существо невероятной физической силы.

Наконец она разжимает хватку. Я валюсь на пол с окровавленным лицом. Джулиан кидается мне на шею, индианка тем временем роется в старом ржавом ящике с инструментами.