– Выходит, вы были в курсе?

– Об этих картинах я не знала, но все равно не удивлена. Шон был моим пациентом на протяжении двадцати лет! Я уже говорила месье Кутансу, что в две тысячи пятнадцатом году Шон пережил с интервалом в несколько месяцев два очень серьезных инфаркта. После обоих он лежал в коме, и оба раза его возвращали к жизни. Вторая остановка сердца сопровождалась септическим шоком…

– Сепсис?

– Да, острая бактериальная инфекция, чуть не отправившая его на тот свет. Его даже признали клинически мертвым, но потом он чудесным образом ожил.

– И после этих двух случаев он стал писать то, что пережил?

– Думаю, да. Этот опыт чрезвычайно его воодушевил. Переход из темного небытия назад, в свет, оставил на нем неизгладимый отпечаток. Он интерпретировал случившееся как цикл «обморок – возрождение». Отсюда его потребность вернуть то ощущение посредством живописи.

– Вас это удивило?

Диана пожала плечами:

– Я проработала в лечебнице пятнадцать лет. Пациенты, возвращенные к жизни, дружно утверждают, что после комы двигались по световому туннелю, это уже банальность. Явление «Опыта неминуемой смерти» известно с древних времен.

– Эти операции подействовали на состояние здоровья Шона?

– Безусловно: возникли проблемы с памятью, сильная утомляемость, нарушение координации движений и…

Диана запнулась, не договорив. В ее глазах искрились хитрость и ум.

– Вы не все мне сказали, верно?

Маделин глазом не повела – ждала продолжения.

– Раз вы так настаивали на встрече со мной, то, наверное, нашли что-то еще… Другую картину?

Маделин достала телефон и показала Диане фотографию последней картины, сделанную в темноте, с горящими буквами, настойчивым повтором: ДЖУЛИАН ЖИВ.

– Вот оно что…

– Как я погляжу, вас и это не удивляет.

Диана уперлась в стол локтями и сцепила пальцы, как будто собралась помолиться.

– Знаете, почему Шона так потрясли эти два путешествия к рубежу небытия? Во-первых, потому, что в пресловутом туннеле света он увидел всех важных в его жизни людей, которые уже умерли: мать, гарлемских дружков, убивших себя в девяностые передозировкой или погибших в бандитских войнах. Он даже увидел там Беатрис Муньос.

– Опять классика «Опыта неминуемой смерти», – бросила Маделин. – Вы видите свою жизнь и всех умерших, сыгравших в ней важную роль.

– Глядите-ка, вы рассуждаете со знанием дела!

– Вернемся к Лоренцу, если не возражаете. Я не ваш пациент.

Диана не стала настаивать.

– Но кое-кого Шон в туннеле не увидел… – тихо проговорила она.

Теперь Маделин все поняла, и у нее кровь застыла в жилах.

– Своего сына!