При упоминании LadyBird Гаспар вспомнил фотографии из книги о творчестве художника. На них молодые «Пиротехники» расписывали вагоны подземки в начале 1990-х: Шон в куртке на вырост, NightShift – паренек-латино с оттопыренными ушами, LadyBird – совершенно чуждая полету, несмотря на кличку, индианка с лентой а-ля Джеронимо [29] в волосах цвета воронова крыла.

– У ФБР дело пошло споро. Уже к полудню агенты нашли сквот, куда привезла своих жертв Беатрис Муньос, – ангар на территории заброшенного завода в Куинсе. Немедленно начался штурм, но было поздно: Джулиан уже был мертв.

– Что означал этот выкуп? – спросила Маделин.

Бернар Бенедик прищурился.

– Вас удивляет сумма четыре миллиона двести девяносто тысяч долларов?

– Конечно.

– Это плата за мучения: количество дней, проведенных Беатрис Муньос в тюрьме, умноженное на тысячу. Одиннадцать лет и девять месяцев ада: четыре тысячи двести девяносто дней.

В таком контексте сумма могла показаться почти ничтожной.

– Полагаю, Лоренц попытался собрать эти деньги.

– А как же! Только Муньос хотела не денег.

– Чего же она хотела? Мести?

– Да, той самой «дикой справедливости», о которой говорил Фрэнсис Бэкон. Она решила изуродовать Шону жизнь, причинить ему такие же ужасные страдания, как те, что выпали ей самой.

– Но при этом она сохранила жизнь его жене?

– Та тоже чуть не погибла. Фэбээровцы нашли Пенелопу примотанной к стулу колючей проволокой. Она до сих пор вся в шрамах. Ужаснее всего то, что Беатрис убила Джулина кинжалом на глазах у его матери.

У Маделин застыла в жилах кровь. Она вспомнила слова своего друга Дэнни: «Путь тьмы, страдания и смерти». Куда бы она ни шла, что бы ни делала, все дороги приводили ее на один и тот же перекресток, к веренице трупов.

– Беатрис Муньос сидит в тюрьме?

– Нет, ей удалось сбежать до начала штурма. Она бросилась под поезд на станции «Гарлем – 125-я стрит», на которой они с Шоном раньше разрисовывали вагоны. – Бенедик с безнадежным видом развел руками и горестно вздохнул.

Маделин достала из кармана таблетку от изжоги.

– Со вчерашнего дня мне не дает покоя один вопрос, – заговорила она, приняв таблетку. – Год назад Шон Лоренц опять прилетел в Нью-Йорк, где и скончался?

– Именно так – от сердечного приступа, посреди улицы.

– Зачем его туда понесло? Зачем было возвращаться в город, связанный со столькими тяжелыми воспоминаниями?

– В телефонном разговоре со мной он объяснил, что приехал на прием к кардиологу. У меня были весомые основания поверить этому объяснению.

– Какие?

Бенедик открыл кожаный портфель, лежавший на стуле рядом с ним.