Только этого не хватало! От досады она хлопнула ладонью по столику.

– Чем вам помочь? – спросил официант, подавая ей завтрак.

Она узнала Грегори, с которым накануне ее познакомил галерист.

– Забыла дома мобильный! Мне нужно сделать важный звонок.

– Могу предложить свой. – Он вынул из кармана телефон в чехле с эмблемой футбольного клуба «Милан».

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны.

Она позвонила в Мадрид и попросила соединить ее с Луизой, молодой медсестрой из клиентской службы клиники репродукции, брат которой служил в полиции. Маделин ей симпатизировала, знала расписание ее дежурств и при необходимости звонила прямо на ее мобильный, чтобы не сообщать о размере своих яичников половине Кастилии. Луиза записывала результаты и передавала их врачу, который при необходимости менял дозу гормональных инъекций. Меньше всего это походило на задушевное общение с семейным доктором: нет, это была медицина 2.0 – урбанизированная, всемирного охвата, непритязательная и невеселая. Что ж, если ради материнства нужно было пройти через это, Маделин не возражала.

Закончив разговор с Луизой, Маделин позвонила с телефона Грегори на свой номер. Ей повезло, Кутанс ответил на звонок.

– Гаспар, это вы? Можете передать мне телефон?

Драматург что-то пробормотал, после чего связь прервалась. Тогда Маделин отправила эсэмэс: «Можете принести мне телефон? Если не возражаете, встретимся в полдень в ресторане «Гран кафе» на улице Деламбр. Большое спасибо. Мадди».

Кофе тем временем остыл, и она заказала еще один, который выпила сразу. Она совершенно не выспалась: какой сон, когда всю ночь снятся колдовские полотна Лоренца! Она скиталась в сияющих далях, в чувственных чащобах, среди переплетений лиан, взбиралась на головокружительные вершины, терялась в городах, сотрясаемых ураганными ветрами. Утром она бы не ответила, что это было – чудесный сон или кошмар. До нее уже начало доходить, что эта двойственность и есть ключ к творчеству Шона Лоренца.

На другой стороне улицы Бернар Бенедик поднимал металлическую штору на витрине своей галереи. Она постучала по стеклу согнутым пальцем, привлекая его внимание. Галерист не обманул ее ожиданий – тут же к ней присоединился.

– Я не сомневался, что скоро вас увижу! – радостно заявил он, садясь напротив нее. – Живопись Шона Лоренца неповторима, верно?

Маделин ответила ему упреком:

– Вы не сказали мне об убийстве сына Лоренца.

– Что верно, то верно, – проговорил он без всякого выражения. – Терпеть не могу об этом рассказывать. Джулиан был моим крестником. Эта трагедия всех нас потрясла.