На стеклянной веранде, сотрясаемой ветром, Маделин показалось, что она ступила на палубу шхуны, которую треплет ураган. Стены так потрескались, крыша так прохудилась, что веранда могла в каждую минуту развалиться.

За столиком в дальнем углу лоджии сидела Нелла Бонинсенья – прозрачная старушка с мышиным личиком. Толстые линзы очков делали ее глаза огромными. На ней было темное потертое платье с воротничком «клодин», на коленях у нее лежал клетчатый шотландский плед. Старушка увлеченно читала толстый роман – «Город, который никогда не спит» Артура Костелло.

– Здравствуйте, мэм.

– Здравствуйте, – отозвалась Нелла, поднимая глаза от книги.

– Как вам роман?

– Один из моих любимых! Читаю его во второй раз. Жаль, автор перестал писать.

– Он умер?

– Нет, утратил желание творить. Его дети погибли в автокатастрофе. Вы пришли сделать мне укол?

– Нет, мэм. Меня зовут Маделин Грин, я следователь.

– И в придачу англичанка.

– Совершенно верно, откуда вы знаете?

– Ваш акцент, милочка! Похоже на Манчестер.

Маделин утвердительно кивнула. Обычно она избегала прозрачности, но старушка сказала это не от желания ее обидеть.

– Мой муж был англичанином, – добавила Нелла. – Родом из Прествича.

– Значит, он был футбольным болельщиком.

– Вся его жизнь была сосредоточена на «Манчестер Юнайтед» времен расцвета.

– Когда там блистали Риан Гиггс и Эрик Кантона?

Старушка лукаво улыбнулась:

– Скорее Бобби Чарлтон и Джордж Бест!

Маделин посерьезнела:

– Я приехала с вами повидаться, потому что расследую одно дело – похищение и убийство сына Шона Лоренца. Вам это что-то говорит?

– Художник? А как же! Знаете, здесь неподалеку жил Джексон Поллок. Он погиб в Спрингсе, в десяти километрах отсюда, в автомобильной катастрофе. Ехал с любовницей в «Олдсмобиле» с откинутым верхом. Вел машину вдрызг пьяный, вот и…

– Я слышала эту историю, только это случилось в пятидесятых, а Шон Лоренц был нашим современником.

– Думаете, у меня нелады с головой, милочка?

– Вовсе нет. Лоренц дружил с одним из ваших учеников, Адриано Сотомайором. Помните такого?

– Ах, малыш Адриано…

Нелла Бонинсенья не договорила, ее лицо исказилось. Простого напоминания об этом ребенке хватило, чтобы от ее недавней проказливости, даже от простого благодушия не осталось следа.

– Это вы сообщили в социальные службы графства о побоях, которым его подвергал отец, Эрнесто Сотомайор?

– Да, я. Это было в середине семидесятых.

– Эрнесто часто поднимал на сына руку?

– Если бы только это! Он был настоящим чудовищем, форменным палачом! – Старая женщина заговорила замогильным голосом: – Он был выдумщик: головой в унитаз, ремнем по мягкому месту, кулаком куда ни попадя, горящей сигаретой наугад… Однажды надумал заставить сына простоять несколько часов с поднятыми руками. Другой раз велел ему плясать на битом стекле. Продолжить?