И все-таки… Маделин не могла избавиться от мысли, что ей преподнесли на блюде уникальное дело. Все сыщики в мире мечтают хотя бы раз в жизни получить такой подарок. Это обстоятельство затмевало все: и процедуру искусственного оплодотворения, и перспективу мирной жизни с соской и пеленками вместо револьвера и наручников.

Все перевешивала пролитая кровь.

И опьянение охоты.

– Привет, Маделин.

От чужой руки у себя на плече она подпрыгнула. Углубившись в свои мысли, она не услышала шагов Доминика Ву.

Гаспара разбудил звонок телефона – бесноватая самба, при звуках которой ему успел присниться карнавал в Рио. Пока он продрал глаза и нащупал дьявольское насмехающееся изобретение, успел включиться автоответчик. Он рванул в стороны занавески и, не слушая сообщение, перезвонил. Ни свет ни заря его подняла Изабелла Родригес, симпатичная кузина Адриано Сотомайора.

– Я опаздываю на работу, – сообщила она.

Фоном были типичные нью-йоркские звуки: гул транспорта, шарканье сотен ног, чьи-то голоса, завывание полицейской сирены.

– Сегодня не детский день?

– Рождество завтра, – напомнила ему красавица латиноамериканка.

– Где вы работаете?

– Я управляю магазинчиком Adele Cupcakes на Бликер-стрит. Сегодня один из самых загруженных дней года.

Изабелла сдержала слово: расспросила мужа о посещении их дома Шоном Лоренцом.

– Кажется, Андре есть что вам рассказать. Забегите к нему, но только до десяти утра, потом он повезет детей к моей матери. Не хочу, чтобы из-за вас они задержались!

Гаспару хотелось подробностей, но Изабелла свернула разговор. После этого он обнаружил на экране телефона эсэмэс от Маделин: «Я должна кое-что проверить сама. Встретимся в отеле в полдень. М.».

Сначала он разозлился, но потом сказал себе, что хотел именно ее инициативы. Чтобы поймать мужа Изабеллы, ему нельзя было тратить время зря. Взглянув на часы, он сбегал в душ, причесался и побрызгался туалетной водой Pour un homme 1992 года.

Затем дошел пешком до Франклин-стрит, там спустился в метро и доехал поездом линии 1 до Колумбус-серкл на юго-западе от Сентрал-парка. Там сделал пересадку и через десяток остановок вышел на самой крупной станции метро Гарлема – «125-я стрит», где в 90-е годы «Пиротехники» упорно размалевывали поезда метро. Именно эту станцию выбрала потом Беатрис Муньос, чтобы свести счеты с жизнью.

Еще около четверти часа – и Гаспар очутился на Билберри-стрит. Улица ему нравилась. Скованная холодом, но залитая солнцем, она благоухала идеализированным, ностальгическим Нью-Йорком. Перед домом номер двенадцать – адрес Изабеллы – садовник подрезал уличный каштан. На тротуаре сиротливо мерзли срезанные ветки.