– Вот приехал в Испанию и никак не могу подключиться к Интернету.

Медведь поскреб шерсть у себя под футболкой и разразился длинной тирадой. Гаспар улавливал только некоторые слова: «предоплата», «оператор», «абонентская плата», «международный роуминг». Он кивал, ничего не понимая, но «медведь» проявил сочувствие и предложил подключить телефон к сети wi-fi бара. Гаспар облегченно отдал ему телефон и спустя полминуты получил его обратно.

Открыв на стойке свой блокнот и достав бумаги, он перечитал то, что записал в самолете. Судя по заметке в журнале «Искусство в Америке», Адриано Сотомайор служил в 25-м полицейском участке на севере Гарлема. Гаспар нашел через Гугл телефон участка. В Нью-Йорке было еще только пять утра, рановато для звонка. С другой стороны, полицейские участки работают круглосуточно. Он решил рискнуть, долго слушал ненужную болтовню, потом оператор попробовала от него избавиться, предложив перезвонить днем. Но он проявил такую настойчивость, что она перевела его на другой номер.

– Мне надо узнать, дежурит ли сейчас ваш сотрудник Сотомайор.

– Мы не сообщаем такие сведения по телефону, – ответили ему тоном, каким учитель отчитывает ученика.

Гаспар мигом сочинил историю: он живет в Европе, в Нью-Йорке всего на несколько дней и хочет обмолвиться словечком со своим школьным другом Сотомайором.

– Это полицейский участок, сэр, а не общество бывших учеников Брэдли-скул.

– Понимаю, но…

Гаспар выругался: на том конце швырнули трубку. Он перезвонил, та же ненужная информация, та же телефонистка, то же обращение к начальству, тот же собеседник. Началось с потока брани, за которой последовала угроза привлечения к ответственности за препятствование исполнению служебных обязанностей. Но Гаспар проявил цепкость, и тогда, лишь бы от него избавиться, собеседник прорычал, что полицейский Сотомайор действительно служит в 25-м участке и дежурит на этой неделе.

Гаспар с улыбкой разъединился и заказал еще один капучино, чтобы отпраздновать эту маленькую победу.

Когда Маделин открыла глаза, оказалось, что прошло только полчаса. У нее было ощущение, что она провела в забытьи целое столетие.

– Готово, – сообщил голос.

Постепенно она приходила в себя, краски приобретали живость, формы заострялись, лица переставали быть размытыми пятнами.

– Все прекрасно! – заверила ее Луиза.

Врач уже удалился, но Маделин хватало улыбки медсестры.

– Нам удалось взять около восемнадцати овоцитов, – сообщила та, вытирая ей лоб.

– А дальше что? – спросила Маделин, пытаясь встать.

– Лежать! – скомандовала Луиза.