Скучно не было. Я снова нежился в ванне, пока вода не остыла, и сделал небольшую зарядку. Надо начинать занятия, коль скоро появилась возможность нормально питаться. А потом съел гигантскую яичницу. Красота. Посидел с целым кофейником кофе, листая испанскую фармакопею. Скучная, на первый взгляд, книга, но это настоящая библия всех фармацевтов. Именно здесь собраны все правила, по которым надо работать.

Справочник мне быстро наскучил, и я включил радио. Местные новости подробностями вчерашнего урагана не изобиловали. Имеются разрушения в некоторых районах, и всё. А теперь послушайте музыку. Песни здесь двух типов: испанские и английские. Вернее, американские. Легкий джаз большей частью — в одно ухо влетело, в другое вылетело, в голове не задержалось. Есть радиостанции, которые передают классику, но уж лучше пустые песенки, там думать не надо. А местные изобилуют танцевальным жанром, но иногда начинают бесить однообразными мелодиями.

Под тихое мурлыканье музыки я снова задремал. Слишком уж много всего вчера навалилось, наверное, мозг просто решил отдохнуть. Переварить события.

Проснулся уже в час дня. И перед тем как выйти из дома, провел повторный обыск. Будь я домушником или полицейским, может, мне бы проще было, а так — кроме очевидных мест вроде стопки постельного белья и банки с рисом, я и придумать ничего не смог. Поэтому чуть не пропустил приклеенного скотчем под платяным шкафом конверта. Сто десять фунтов и три сотни (без одной пятерки) долларов. Я почувствовал себя богачом. Осталось въехать в какой-нибудь богатый отель и ездить на дорогой машине.

Вот только штаны у меня драные. И деньги нужны не на пускание пыли в глаза.

На улицу я вышел ближе к четырем часам, предварительно посмотрев, нет ли кого рядом. Не хватало, чтобы меня здесь засекли.

Под вечер город начал постепенно оживать. Солнце давно перевалило зенит, и жара ощущалась меньше. Следы вчерашнего бедствия были видны везде: сломанные деревья, разбитые стекла, сорванные крыши. Но жизнь продолжается всегда. Дети уже носились, не обращая внимания на порушенный пейзаж. Сорванные ветки убрали с улиц. Женщины выносили на улицу промокшую одежду, развешивая ее на веревках, натянутых между уцелевшими стенами. Мужчины что-то ремонтировали. Пахло кофе, влажной землей и деревом. Казалось, город вздыхает, просыпается, сбрасывая с себя остатки ночного кошмара.

Я шел по улице, внимательно глядя по сторонам. Мои ноги, немного дрожащие после трех десятков приседаний, которыми я нагрузил себя после обеда, несли меня в сторону центра. Деньги Альвареса жгли мне карман — хотелось их срочно потратить. Я знал, что мой нынешний вид будет вызывать только подозрения или жалость. Мне нужен был облик человека, который знает себе цену.