— Вот, — сказал он, — здесь ты переночуешь. Замерзнешь — иди к костру. Завтра утром тобой займутся. Никуда не отходи. А то полезешь не туда, взорвешься на мине, — захохотал он. — Сейчас схожу, найде тебе что-нибудь поесть.
— А Педро?
— Он будет сдавать наш груз. Денежки счёт любят, так же?
Мне оставалось лишь кивнуть. Закутавшись в спальник, я поворочался, пытаясь лечь поудобнее. Уж чего-чего, а опыта ночёвок на жестких поверхностях у меня хватало с избытком. Подумал, а каково бы здесь пришлось Сьюзи после мягкой постели с шелковыми простынями, и улыбнулся. Вдруг понял, что с трудом представляю ее лицо. Каждую деталь вроде могу, а всё вместе… Что-то туманное и ускользающее. Или это просто со…
Естественная надобность заставила меня проснуться раньше времени. Солнце только-только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, но лагерь уже не спал — доносились приглушенные голоса, звон какой-то посуды. Я выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить храпящего Сантьяго, и огляделся. Сразу за рядами землянок, в паре десятков метров, находилась длинная, неглубокая канава. Над ней через каждые несколько шагов стояли толстые, обтесанные жерди. Сразу стало ясно, что к чему.
Именно туда я и направился — полевые туалеты, они такие… Как говорится, без претензий. Скудные утренние сумерки разбавляли немногочисленные костры, и я мог разглядеть мужчину, стоящего неподалеку от этого импровизированного сортира. Он плюхал в лицо водой из подвешенного к дереву умывальника. Здоровый какой! Роста вроде среднего, или чуть выше, но чувствуется в нём что-то такое… Традиционная в этих местах лохматая шевелюра и такая же взъерошенная борода.
— Как спалось? — спросил он, обернувшись и заметив меня.
Его голос был глубоким, чуть хрипловатым, с четким выговором. Обычно подобным тоном правильное начальство проявляет заботу о подчиненных — спрашивают, все ли поели, нет ли больных, и прочее. Короче, никакого участия, один голый прагматизм.
— Неплохо, — я постарался выглядеть как можно более непринужденно. — Привыкаю.
Он усмехнулся и продолжил умываться. Я видел, как блестят его темные, проницательные глаза. Что-то в нем показалось мне удивительно знакомым — смесь силы и какой-то почти мальчишеской веселости.
— Ты — Луис, верно? — спросил он, вытирая лицо полотенцем. — Я слышал о тебе. Барба Роха рассказал.
Кто такой «Красная борода» я не знал, но на всякий случай кивнул.
— Он говорил про ваш «банковский экс». Отличная работа. — лохматый широко улыбнулся. — Мы ценим таких людей.