Педро, идущий впереди, вдруг споткнулся о скрытый корень дерева, упал, и, пытаясь удержаться, сильно поранил руку о сломанную ветку. Глубокая царапина на предплечье кровоточила, пачкая его одежду.

— Вот чёрт! — выругался он.

Я, не теряя ни секунды, подбежал к нему.

— Сейчас, Педро, — сказал я, разорвав край своей рубашки. — Давай перевяжу.

Я промыл рану водой из фляги, затем замотал ему руку, стараясь остановить кровотечение. Педро морщился, но терпел.

— Спасибо, Луис, — пробормотал он, его голос был хриплым. — Ты… ты хороший парень. Я замолвлю за тебя словечко перед Команданте. С банком нам сильно помог, и с доставкой груза тоже. Хотя был не обязан.

Я лишь кивнул. Что тут скажешь? Всё правда. Жаль, конечно, что рома нет, сейчас бы пригодился рану промыть.

В лагерь, расположенный в долине за перевалом, мы пришли в сумерках. Как-то не очень близко оказалось. Я уже еле переставлял ноги, но когда кто-то скомандовал «Para!», то я с удовольствием подчинился и остановился.

— Альберто! Не узнал, что ли? — крикнул Яго. — Вот так, на три дня ушел, и уже забыли!

— Ола, — поприветствовал нас вышедший из-за камней на обочине парень с винтовкой. — Добрались?

— Да, машина сломалась, — ответил Яго.

Мы спустились по крутой тропе, и перед нами открылся вид на лагерь.

— Ну вот, теперь это ваш дом, — сказал Сантьяго, его голос был полон гордости. — Добро пожаловать.

Я был впечатлен. Это был не просто лагерь, это была настоящая крепость. Землянки, искусно замаскированные под естественный ландшафт, почти невидимые среди деревьев и кустарников, тянулись вдоль склона. Между ними виднелись палатки, над которыми была натянута маскировочная сетка.

Судя по количеству палаток, жила здесь кабы не сотня. Может, и больше, видел я не всё. Но транспорт здесь имелся — два «Форда» и один «Шевроле» серии АК. Чуть сбоку стоял джип.

Возле машин сидела компания, которую, казалось, собрали, чтобы продемонстрировать всю разноцветность населения Кубы. Это я у дона Хорхе в библиотеке вычитал названия. Ближе всех сидела парочка negro Azul y trompudo de pasos, то есть иссиня-черных, толстогубых и курчавых. Рядом с ними сидели мулаты — Mulatos, как здесь говорили, «кофе с молоком» или «молоко с кофе», в зависимости от оттенка кожи. Не хватало только negro de pelo — темнокожих с прямыми волосами, которые здесь считались красивее, чем Negra de pasos, с «изюминками», или курчавыми волосами. Вон того бородача можно считать blanquito, у него кожа светлая, а волосы темные. Ну и blanco, это такие как я.

Сантьяго провел меня к навесу, где уже лежал спальный мешок.