— Сколько с меня, сеньор? — спросил я.

— Тридцать два… Впрочем, скидку для такого симпатичного юноши я сделаю. Ровно тридцать песо.

Терпимо — костюм и туфли того стоили. Я отсчитал деньги, аккуратно положил возле кассы.

— Отличный выбор, юноша, — сказал продавец, принимая купюры. — Вам этот костюм очень к лицу. А теперь, если вы позволите мне дать совет… Хороший костюм — это лишь половина дела. Вам нужна модная стрижка. И шляпа.

Я кивнул. Он был прав. Мои волосы, длинные, растрепанные, никуда не годились. И старая панама… это был последний отголосок Луиса-полотёра.

— Ваши старые вещи? Упаковать их?

Я подумал. Одежду попроще я куплю, не сегодня, так завтра. А это… Не хочется даже вспоминать.

— Если можно, выбросьте. Мне они больше ни к чему.

— Удачи вам, молодой человек.

Выйдя из магазина, я чувствовал себя по-другому. Моя походка стала увереннее, плечи расправились. Парикмахерскую долго искать не пришлось. Шагов через тридцать я увидел её. Над входом висела медная табличка: «La Elegancia». Элегантность. Я улыбнулся. Подходящее название.

Внутри было чисто и пусто. На стене висели плакаты с изображениями модно стриженых мужчин, а в кресле сидел толстый сеньор с газетой в руках, которому неторопливо брил шею молодой парикмахер. Я подошел к свободному креслу и сел.

— Какую прическу хочешь, парень? — спросил парикмахер, вытирая руки. Он был молод, с лихо закрученными усами и дерзким взглядом.

— Самую модную, — ответил я. — И побрейте меня, пожалуйста.

Парикмахер ухмыльнулся, словно это была шутка.

— Побрить? Да у тебя и щетины нет, пацан.

Он был прав. Тело Луиса, хотя и молодое, пока еще не обзавелось густой растительностью. Так, торчали несколько волосков на подбородке, да на верхней губе пробивался намек на будущие усики. Но это было частью ритуала, частью преображения. Я хотел если не услышать скрежет щетины под лезвием, то хотя бы почувствовать холод стали на своей коже.

— Всё равно, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Побрейте.

Парикмахер поднял бровь, но ничего не сказал. Он закончил с толстым сеньором, принял деньги. Потом набросил на меня полотенце, налил в ладони горячей воды из медного ковша, смешал ее с ароматным мылом. Теплая, густая пена покрыла мое лицо, обволакивая кожу мягким, чуть щиплющим облаком. Остро отточенная бритва скользнула по щеке, оставляя после себя гладкую, прохладную кожу. Это было необычное ощущение — интимное, почти роскошное. Моя жизнь, особенно здесь, не изобиловала такими простыми удовольствиями.

Затем парикмахер занялся моими волосами. Сначала помыл волосы, и его прикосновения к голове привели меня в восторг. Работал он быстро и чётко. Ножницы летали и щелкали, не останавливаясь ни на секунду. Он хватал мои космы, казалось, беспорядочно. Я специально прикрыл глаза, чтобы увидеть результат, не наблюдая процесса.