Чтобы отвлечься, я оглядел небольшой вокзальчик. Мой взгляд упал на книжную лавку, скромно приютившуюся в углу платформы.

— Схожу, куплю почитать в дорогу, — кивнул я на стопки книг.

— Догоняй, мы возьмем что-нибудь перекусить, — ответил Фунес.

Новых книг здесь не продавали. Киоск совсем немного отличался от того уличного развала, с которого я когда-то потянул разговорник для путешественников. Среди рядов потрёпанных журналов и дешёвых романов я вдруг заметил знакомую голубую обложку. «Вымыслы». Ту самую книгу, которую читал библиотекарь в Гаване. Моё сердце на мгновение сжалось от воспоминаний. Дон Хорхе, его мудрые слова, его спокойствие. Как же всё это было давно.

Я взял книгу и протянул старушке-продавщице, которая, почти не обращая на меня внимания, что-то вязала, покачиваясь в кресле.

— Сколько стоит? — спросил я.

— Восемь песо,— она бросила короткий взгляд поверх очков и снова вернулась к вязанию.

Я достал деньги, расплатился, и только после этого открыл книгу. Да, читали ее интенсивно: куча загнутых уголков страниц, пятна от жирных пальцев и даже от красного вина. Открыв оглавление, среди полутора десятков названий рассказов я заметил «Фунес памятливый», и невольно улыбнулся. Это не просто книга, а ирония судьбы. Фунес, мой командир, мой бывший тюремщик, носит имя героя этого рассказа. Иренео Фунес. Покажу ему позже. Интересно, удивится ли аргентинец, если узнает, что я встречался и с автором книги?

Поезд до Баия Бланка вместо тринадцати часов по расписанию шёл почти сутки. Это путешествие стало натуральным испытанием. Сначала локомотив сошёл с рельсов. Неудивительно, когда я увидел состояние железнодорожного полотна: рельсы утоплены в песке и траве, местами выщерблены, деревянные шпалы прогнили. Я удивлялся, как в Аргентине вообще поезда ходят, и не случаются аварии каждый день. Потом мы часами ждали на одном из разъездов — здесь дальше начинался однопутный участок, и локомотивная бригада говорила, что встречный поезд уже должен бы пройти. Но никто, конечно, ничего не знал точно.

Старые вагоны тряслись, скрипели, тяжёлый запах угольной гари, казалось, пропитал всё. Пассажиры, уставшие и измученные, дремали на своих местах, изредка просыпаясь от очередного толчка и тут же привычно начинали ругать правительство, будто это могло помочь ускорить поезд.

Наконец, мы прибыли в Баия Бланка. Город встретил нас густым туманом и моросящим дождём. Альфонсо бросился к расписанию автобусов, но вернулся уже никуда не спеша: рейс до Барилоче намечался почти через сутки. Делать нечего — мы пошли в гостиницу, находившуюся здесь же. Старый, неуютный отель, с обшарпанными стенами, скрипучими полами и запахом плесени, предназначался, наверное, для торговцев скотом из тех что победнее. Но выбирать не приходилось. Искать что-то другое, может, и получше, никто не хотел. Желаний осталось совсем немного: оказаться в сухом месте, поесть хоть чего-нибудь горячего, смыть с себя дорожную грязь и лечь спать. Неплохо бы получить это одновременно. Так что ночевку в общей комнате мы восприняли как избавление, а разогретый для нас рис с тушеной говядиной показался пищей богов.