— Через два дня ваш адресат получит всё в целости и сохранности. Почта Аргентины гарантирует доставку! — с гордостью добавил почтальон.
Мы вернулись в пансионат, чтобы собрать свои вещи. Здесь, в Барилоче, всё было кончено. Один этап нашей миссии завершён. И теперь нас ждал Ункильо, Прибке, и новые, неизвестные испытания.
Ранним утром на автостанции вся команда грузилась в автобус до Неукена. Солнце ещё только поднималось над горами, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Свежий ветерок с запахом сосен и влажной земли обдувал моё лицо. Я смотрел на Барилоче, на горы, на озеро, и чувствовал, как внутри меня что-то сжимается. Ещё одна глава моей жизни закончилась.
Я сел у окна, Карлос рядом. Автобус медленно тронулся с места. Я оглянулся. Здесь мы оставили мёртвых Менгеле и Бергер. И уехали, словно призраки, растворившись в пыльном следе на дороге.
Я закрыл глаза и вспомнил слова старовера: «Злоба человека высушит. Не дай ей войти, брат». Я крепко сжал кулаки. Моя месть, моя жажда справедливости — всё это не должно меня поглотить. Я должен остаться человеком.
Что ж, Прибке. Менгеле сказал, ты живёшь в Ункильо. Мы идём за тобой. И я не остановлюсь, пока не выполню своё обещание.
Дорога до Неукена заняла весь день, и тянулась перед нами серой, пыльной лентой, которая, казалось, не имела ни начала, ни конца. Я привалился к холодному стеклу, и пытался найти хоть какое-то подобие комфорта, но каждый новый километр приносил лишь ещё большую усталость. Шея ныла так, что я перестал чувствовать правое ухо. Автобус нам достался древний, изготовленный в те доисторические времена, когда никто еще не додумался устанавливать рессоры. Его трясло на каменистой грунтовке так, словно он пытался скинуть с себя пассажиров, подобно норовистому коню. Он всё время петлял, поднимаясь по склонам и спускаясь в низины, и каждый поворот сопровождался резким креном, от которого желудок подступал к горлу.
Я почти не смотрел в окно, ибо от мельтешения деревьев и кустарников перед глазами только рябило. Будь это похоже на ту самую пыльную дорогу от Баия-Бланки до Барилоче, которую, как сейчас выяснилось, мы преодолевали с относительным комфортом, я бы, наверное, смирился. Но даже отдаленно похожего на ту славную поездку я не наблюдал. Тогда, несмотря на тряску и скудность пейзажа, в самом путешествии чувствовалась какая-то размеренность, почти незыблемость. Сейчас же каждый толчок и очередная выбоина отдавались неприятностями.
Короткие остановки в маленьких городках с названиями такой длины, что в конце уже и не помнишь, как начиналось, вроде Вилла-Ла-Ангостура или Сан-Мартин-де-лос-Андес, казались не просто отдыхом, а настоящим избавлением от пыток. Люди выскакивали из автобуса, словно узники из темницы, спеша размять затёкшие ноги, подышать свежим воздухом, хоть на мгновение забыть о тряске. Я тоже жадно наполнял лёгкие прохладой, смешанной с запахом дизельного топлива и степных трав, и смотрел на эти сонные поселения, где, казалось, время остановилось. А уж горы, виднеющиеся слева по ходу движения, точно застыли.