Я опустил газету. Соня сидела рядом, бесстрастно глядя куда-то вдаль. Её лицо, обычно такое непроницаемое, сейчас казалось ещё более каменным.

— Довольна? — спросил я, чувствуя, как слова сами вырываются наружу, хотя, может быть, этого и не стоило делать.

Она повернула ко мне голову. Её глаза, глубоко посаженные, остановились на моём лице.

— Довольна? — повторила она. — Одного жалкого подполковника мало для удовлетворения. Это как если мучиться от жажды и получить напёрсток воды. Тебе хватило бы? Мне надо ещё много, чтобы напиться.

Наш выходной прошёл в какой-то тягучей, гнетущей тишине. Каждый занимался своими делами, но в воздухе висело предвкушение долгой дороги, неизвестности. Я пытался отвлечься, читал, гулял по саду, но мысли постоянно возвращались к Люсии, к нашему будущему ребёнку. Их образ, такой яркий и живой, контрастировал с мёртвой пустотой, которая осталась после Эйхмана. Я хотел вернуться к ним, но знал, что не смогу, пока не выполню свою миссию. Пока не утолю жажду, которая, как оказалось, мучила не только меня.

На следующий день, ближе к вечеру, основная часть группы выехала на вокзал Конститусьон, чтобы отправиться в Баия Бланка. Они поехали в запасном «форде», который не пригодился все эти дни. А мы погрузились в старый «олдсмобиль», наш верный спутник в последних приключениях. Мы направлялись на вокзал в Авельянеде, первой остановке за пределами Буэнос-Айреса. Гарсия сидел за рулём, а мы с Фунесом заняли задний диван.

— Ехать вечером,— пробормотал аргентинец, укладывая свой чемоданчик в багажник, — очень удобно. И даже если нас ловит полиция, никто не заметит.

Доехали без приключений. Даже дорожную полицию не встретили. Когда мы высаживались в Авельянеде, куда поезд должен прибыть через полчаса, я облегченно выдохнул. К моему удивлению, на вокзале ходил всего один полицейский. Да и тот больше интересовался разговорами с торговцами, предлагавшими газеты и закуски, и не обращал никакого внимания на немногочисленных пассажиров, ожидавших своего поезда.

— Думал, тут будет облава,— сказал я Фунесу, глядя на равнодушного стража порядка.— Или по крайней мере, несколько патрулей. Ноль внимания.

Фунес лишь хмыкнул, захлопнув багажник.

— Очень хорошо, что я не оказался фигурой такого масштаба, ради которой поднимали бы на ноги всю полицию. Может, тот полицейский, чтобы избежать насмешек, не сообщил ничего. Но лучше перебдеть, сам знаешь.

Я промолчал. Его слова, хоть и циничные, были верны. Мир не крутится вокруг нас и нашей миссии. Эйхман оказался лишь одной из многих смертей в этом мире.