Я задумчиво смотрел на пыльного, дрожащего уродца под ногами.

— И много у нас таких, кто это дерьмо жрет?

Патрульные замялись.

— Хватает… — признался кривой нос. — Особенно среди молодняка. Одни хотят быть быстрее-бешеными, другие — не чувствовать боли… Ну и, хе-хе, некоторые просто любят, когда в голове бардак.

— Сколько вас тут?

— Шестеро. — ответил порванное ухо.

— Этого в мешок и к Себастьяну Кочищу. Пусть подумает, что с ним делать. А вообще, передайте мой приказ своей бетте и другим: гоните эту заразу. Выжигайте до корней. Видите барыгу — давите, душите, бросайте в огонь. Кто употребляет — выжигайте метки на шкуре.

Один лягнул торговца в бок.

— Достанется тебе скоро, да-да!

А я уже частично передумал:

— Нет. Давайте вы меня сами к командиру отведете.

Место обитания гарнизонных клановых сил располагалось (по старой памяти) в канализации города.

Под лапами хлюпала жижа из дождевой воды, мусора и помоев. Запахи были привычные — тухлая рыба, гавно, гниющая солома, горелый жир.

Командир, бетта — крупная чёрная крыса с широкими покатыми плечами, и с одним слепым глазом. Тот сидел в своем отнорке, что-то грызя, а когда увидел кто вошел, быстро вскочил.

— Хершер! — зашипел/засвистел он, склонив голову. — я Троч Мертвоход, ордо Живоглота! Присматриваю тут за порядком по его приказу, пока самого нету.

— Говори, что знаешь. — я сел на груду барахла (тюк ткани, книги, кольчуга), не собираясь терять времени. — Увидел тут, как поймали одного урода, продававшего всякую дрянь. Хочу понять, откуда идёт эта дрянь.

Бетта почесал затылок.

— Не так просто сказать-ответить, да. Видите ли… Город — место живое. Тут крысы, люди, да даже эти псомордые ходят, да-да. Все чего-то хотят, чего-то ищут. А раз ищут — значит, находят!

— Это не ответ — прервал я его.

— Да, да, хершер! — Командир сглотнул. — Хургунь и грибы у нас идут от зеленокожих и от клановых, которые на этом зарабатывают. Но хургунь это так, слабенькое… «Красную Слизь» привозят из со стороны гор, её жрут бойцы и всякие уроды, когда идут на дело, чтобы стать дикими-бешеными. Ещё её зуберы доводят до ума, но кто из них— то для меня тайна. «Каменная пыль» — это из Логова, вроде как.

— Грибы?

— Мы их зовем «Скрежет» — делает из тебя бешеную тварь, в кровь попадает — и всë, типа «Красной слизи», кусок мяса с когтями. И «Мертвячий гриб» — жрёшь и впадаешь в такой транс, что можешь дни напролёт без еды и сна работать, но потом падаешь замертво.

— А что с хургунью? Почему она «слабенькое»?

Командир хмыкнул.

— О-о-о, тут же всё иначе! Это ж не то, не «каменная пыль»! Это… хм… культура! Люди курят своё, крысы курят, даже эти… псы… иногда! Видения видят, духов слышат, гадают! Никаких последствий!