– Выглядит, конечно, хорошо, – спокойно окинул взглядом хищные контуры брони. – Но его, как я вижу, всё ещё настраивают. Да и если честно, мне не так важен внешний вид. Главное, чтобы он был удобным и не мешал в бою.

– Обидно вообще-то! Я тут ночами не спала, всё трудилась над дизайном, а он «главное, чтоб удобным был», – шутливо надула губки Анна, но тут же посерьёзнела и перешла в рабочий режим. – Ладно, пора вводить тебя в курс дела по технической начинке.

Она подошла к манекену со спины и указала на незаметное утолщение между лопатками, прикрытое композитной пластиной.

– Тот самый портативный плазменный реактор, о котором я говорила, расположен сзади, между лопатками. Вся основная электроника и процессоры ИИ вынесены вперёд, под нагрудный щит. Мы спроектировали архитектуру так, что даже при серьёзных механических повреждениях брони нейросеть худо-бедно продолжит функционировать и координировать твои действия. Но есть одно «но»... Температура.

Аня постучала пальцем по наплечнику. – Хотя за основу защитных пластин мы взяли вольфрамовый сплав, физику не обманешь. Всё, что выше трёх тысяч градусов, медленно, но уверенно начнёт разрушать броню. А нежная электроника внутри сгорит ещё раньше, если система охлаждения подведет. Зато реактор изолирован намертво и должен работать в любых условиях. Так что на полигоне мы будем в первую очередь проверять, как костюм справляется с твоей силой и запредельной скоростью. Готов примерить?

***

Спустя полчаса я уже завис в небе над одним из лесов в Подмосковье. Потоки воздуха обдували броню, а умная электроника шлема выводила на периферию зрения десятки разных графиков.

– Отлично, Александр, мы на связи, – в наушнике раздался напряжённый голос из операторского центра базы. Со мной разговаривала какая-то женщина-диспетчер, я даже не запомнил её имени. – Наша цель – проверить стабильность систем брони при пиковых нагрузках в земных и космических условиях. По команде: летите до Камчатки на вашей максимальной скорости. Датчики в броне и военные спутники ведут фиксацию.

– Ладно, – коротко бросил я.

Я немного изменил позу, сориентировался по навигатору шлема и резко стартанул. Воздух вокруг брони с хлопком сжался, превращаясь в раскалённую плазму. Моя скорость позволяла мне оставаться невидимым для любых наблюдателей по всему маршруту полета. Земля подо мной смазалась в грязно-зелёную полосу, а ИИ в шлеме не успевал пересчитывать траекторию и понемногу глючил от перегрузок.

Я затормозил над Ледяными просторами камчатки так же резко, как и вылетел, оставив в воздухе мощную инверсионную волну. Взглянул на часы. С момента старта прошло примерно двенадцать минут. Я завис в воздухе, осматривая себя: матовые вольфрамовые пластины на наручах и груди слегка дымились, остывая от трения, но вся конструкция осталась абсолютно целой. Костюм выдержал первую проверку на прочность.