Я смотрел на этот балаган с плохо скрываемым презрением. На Вилтруме подобный хаос подавили бы в зародыше: либо ты служишь Империи, либо тебя стирают из истории. Здесь же всё тонуло в бесконечных компромиссах и полумерах.

Нужно будет уговорить мать перевести меня на домашнее обучение. Тратить время в четырёх стенах школы становилось всё невыносимее.

Решив отвлечься, я взял пульт и включил телевизор. Новенькая плазма. Мать долго копила на неё, и, надо признать, картинка была на порядок чётче, чем в старом громоздком ящике.

На экране дикторша с дежурной улыбкой вещала:

– «Сегодня в выпуске: российское правительство начало новый раунд переговоров с Японией об обмене технологиями в высокотехнологичных сферах…»

– Сын, что там в новостях? – донесся голос матери из кухни. Она сегодня была дома и вовсю гремела посудой.

Я лениво переключил канал и отозвался:

– Да всё то же, мам. Опять ведут переговоры с японцами.

Зачем им это? Японские технологии против ресурсов – вечный бартер, который кажется мне топтанием на месте.

– Ладно, иди обедать, я уже накрыла на стол!

– Иду! – крикнул я в ответ, поднимаясь с дивана.

В голове мелькнула мысль: а осталось ли во мне что-то, кроме воспоминаний о Вилтруме? За все девять лет я ни разу не заболел. Даже банальная простуда обходила меня стороной. Даже обидно: я лишён самой простой детской радости – возможности симулировать болезнь, чтобы законно прогулять школу.

Я подошёл к столу. Глядя на её лицо всегда можно было прочитать всё без прикрас: прямой нос, чётко очерченные губы, но главное глаза. Голубые, прозрачные, они выдавали её состояние быстрее слов. Когда она волновалась или гордилась мной, можно было прочитать любые эмоции. Я сел за стол и начал есть суп.

– О чём думаешь? - спросила мама, пока мыла посуду.

– Да обо всём. А что?

– Просто ты такой серьёзный и задумчивый. Хотя ты всегда такой. Не пойму сама, зачем этот разговор начала.

– Мам, а купишь телескоп?

– Куплю, только зачем он тебе?

– Ну, я смотрю на звёзды или читаю что-то о космосе, и меня это так захватывает, что я чувствую… - я осекся, попытавшись изобразить на лице подобие того счастья, которое я видел у других детей.

– Ладно-ладно, куплю, – смягчилась она. – У тебя как раз есть балкон, там и обустроишь себе обсерваторию.

– Спасибо, мам, – улыбнулся я ей.

Попросил телескоп, чтобы посмотреть на звездное небо и, возможно, понять, в какой части галактики нахожусь. На следующий день, стоя на балконе, я жадно всматривался в окуляр, пытаясь найти хоть что-то, отдаленно напоминающее звездные карты из моих снов. Как я и ожидал, небо оказалось чужим. Созвездия стояли не на своих местах, а знакомые ориентиры Вилтрума отсутствовали вовсе.