Теперь мне оставалось только ждать и готовиться. Нужно было раздобыть экипировку, в которой я буду... вершить правосудие? Нет, слишком пафосно. Я буду мстить. Один из самых страшных грехов моего народа – это бессмысленное убийство своих. Но Ниришта никогда не была одной из своих. Она была паразитом, из-за которого едва не погибла Карина.

***

Неделя прошла в лихорадочных поисках материалов. Чёрный рынок в России оказался на удивление живучим: сколько бы государство его ни закапывало, он всегда находил способ прорасти обратно. Найти сверхпрочную синтетику чёрного цвета оказалось несложно, а вот купить ее по разумной цене оказалось тем еще геморроем. Барыги задирали цены до небес, с абсолютно честными рожами оправдываясь тем, что власти опять затянули гайки для их «честного» бизнеса и работать стало слишком опасно.

Еще сложнее оказалось сшить костюм в хоть и богатой, но все же обычной квартире, не имея под рукой ничего, кроме усиленных игл и собственных рук, – это тот еще аттракцион, особенно когда дома постоянно кто-то есть: то мама начинала что-то искать по всей квартире, то Лиза решила, что ей нужно именно сейчас пообщаться со мной. Мне пришлось провернуть целую комбинацию, разведя их по разным делам, чтобы выгадать несколько часов тишины.

В итоге я всё же справился. Костюм получился простым – глухой антрацитово чёрный цвет, ни знаков, ни эмблем, ни другой чепухи, за которую мог бы зацепиться глаз. Получилось очень хорошо: «броня» сидела как влитая, и не выделялась ни в тени, ни на темных фонах. Мелькнула мысль, что для дневных операций стоило бы сделать белый вариант, но это идея на будущее.

Чтобы лучше скрыть свою личность, пришлось поработать над маской. Обычная балаклава не подходила, поэтому я соорудил нечто вроде плотного подшлемника из той же ткани, который полностью закрывал лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз. Изнутри я вклеил тонкий слой мембраны, чтобы дыхание не выдавало меня.

Отдельной проблемой стала сменка. Я заранее подготовил несколько тайников в городе и на окраинах, куда убрал комплект гражданской одежды.

В те редкие часы, когда я оставался один, я надевал обновку и замирал перед зеркалом в прихожей. Я проверял возможности брони с параноидальной дотошностью: приседал, делал резкие выпады, имитировал рывки и перекаты, прислушиваясь к каждому шороху. Ткань не подвела – она послушно тянулась, не сковывала движения и не издавала лишних звуков или скрипов. Под плотным слоем материала мышцы были непривычно выраженными и казались более массивными.