Ладно, надо подумать над этим позже. А сейчас, стоя в прохладном зале «Старбакс», я выбирал между латте и горячим шоколадом. Как же всё это сложно.

Наконец определившись с выбором, я бросил баристе:

– Горячий шоколад и круассан, пожалуйста.

Очередь пошла дальше, я расплатился и сел за столик у окна, на пару минут провалившись в телефон. Я уже представлял себе этих мягкие французские булки, когда реальность взорвалась.

Грохот бьющегося стекла и скрежет сминаемого металла заполнили пространство. В ту же секунду тяжёлый внедорожник на полной скорости впечатался в фасад кафе. Для меня время растянулось как вязкая смола. Я видел, как разлетаются осколки, как деформируется капот, как машина сносит четверых человек. Двоих убило мгновенно – их тела просто раздавило между бампером и бетонной стойкой. Следующими под удар попали бариста и девушка, стоявшая у кассы – металл не оставил им ни единого шанса.

Пятую женщину каким-то чудом не смяло, а откинуло мощной воздушной волной и рикошетом от кузова. Она пролетела несколько метров и тяжело приложилась о дальнюю стенку, медленно сползая на пол. Длинные тёмные волосы закрыли её лицо, но я видел, что она с трудом, но ещё дышит.

В воздухе повисла удушливая пыль, запах бензина и жжёной резины. Мой горячий шоколад так и остался стоять на столе, не пролив ни капли. Я медленно поднял глаза на искорёженный автомобиль. Внутри него что-то шевелилось. Это не была случайная авария – я чувствовал это кожей. Настоящая битва, которой я так неосмотрительно просил у судьбы пять минут назад, сама пришла ко мне.

Я медленно встал из-за столика. Вокруг стоял невыносимый звон, сквозь который пробивались первые хрипы и стоны. Пыль оседала на мой нетронутый завтрак. Я подошёл к той самой брюнетке. Она была единственной, кто ещё дышал, но я видел – без профессионального вмешательства ей не прожить и пятнадцати минут. Слишком много крови, слишком глубокие раны от осколков металла и стекла.

Снаружи грохотало. Там, за пределами разрушенного кафе, вовсю кипела битва, из-за которой жизни обычных людей были растоптаны как мусор. Во мне что-то щёлкнуло. Я не чувствовал жалости, я чувствовал ледяное бешенство от этого вопиющего непрофессионализма этих так называемых «супергероев».

Я нежно, как новорожденного младенца, прижал девушку к себе, стараясь не раздавить её хрупкие кости, и сорвался с места. Для невооружённого глаза мое движение промелькнуло бы в одно мгновение: стоило на миг сомкнуть веки, и как пространство порвалось. Там, где я только что стоял, воздух сдетонировал. Пыль и мусор разлетелись идеальным кругом, отмечая точку моего старта, в то время как я сам уже материализовался у цели, буквально раздвинув пространство плечами. В следующее мгновение я уже ворвался в холл ближайшей больницы. Администраторша на ресепшене застыла, вытаращив глаза на парня, который возник из ниоткуда с умирающим человеком на руках.