Готовясь к новому столкновенью, я краем глаза заметил стремительно приближающийся сине-красный силуэт.

– Возможно, но не сегодня! – прохрипел я, чувствуя, как воздух с трудом прорывался.

Я просто сложил руки и камнем рухнул вниз, уходя глубоко в ледяные объятия океана. «Злодейка» не полетит за мной – ей некогда, Супергёрл уже дышала ей в затылок. Вода сомкнулась над головой, принося секундное облегчение обожжённой коже. Нужно возвращаться в город.

***

Я добирался до Лос-Анджелеса по дну, борясь с давлением, которое в обычном состоянии я бы даже не заметил. И только выбравшись в заброшенном порту, я в полной мере осознал, во что превратилось моё тело: переломанные рёбра, чудовищные гематомы, опоясывающие корпус. Кожа на правом боку расплавилась, а мышцы под воздействием теплового зрения начали превращаться в уголёк.

Ещё немного – и я бы остался там, на дне, кормить рыб. Хотя чему удивляться? Сам дебил. Полетел в лобовую, схватил супера голыми руками, подставился под удар... На что я рассчитывал? Удивительно, что я вообще выжил после такого провала.

Пришлось пропустить рейс и продлить отель ещё на три недели. Не спрашивайте, как я это сделал: когда меня видели перебинтованным, думали, что умираю. Это время превратилось в персональный ад регенерации. Пока мои ткани медленно срастались, я смотрел местные новости. Телевизор захлёбывался от восторга: «Героиня спасла город, перенеся битву со злодейкой в океан!».

– Лицемеры, – шипел я, глядя на экран, – если бы та дура сделала это изначально, город был бы цел, а люди в кафе живы.

Ненавижу. Они обладают безмерной силой, но распоряжаются ей как дети. Не могут – или не хотят – сражаться эффективно. Взять и уничтожить угрозу сразу? Нет, блядь – это слишком просто для них. Они предпочитают играть в кошки-мышки, пока щепки летят. Нужно успокоиться. Может, я просто чего-то не понимаю? Может, их методы с тюрьмами и «вторыми шансами» действительно сработают?

***

Спустя две недели я наконец вылетел в Москву. Вилтрумитская регенерация – это всё-таки вещь! Почти всё уже зажило, не оставив и следа от тех жутких ран. Единственным напоминанием о моей глупости остался ожог на боку. Кожа там теперь нежно-розовая и тонкая, как пергамент, но она не болит и почти не мешает движениям. Но со временем и это пройдет. Плавали, знаем.

В аэропорту меня встретили все. Глядя на их счастливые лица, я на мгновение почувствовал себя нормальным. Но внутри росло беспокойство. Я оглядывался по сторонам, высматривая одну-единственную фигуру. Где Карина? Почему она не приехала?