— Да, я, — не стал скрывать подполковник, — но вместо того, чтобы сделать ряд анализов, необходимых мне… нашему управлению, — поспешно поправился он, — ваши сотрудники занимаются хрен-пойми-чем — какой-то псевдонаучной чертовщиной…

— Так, стоп! — Неожиданно жестко осадил полковника генерал-майор Яковлев. — Оценивать то, чем занимаются мои сотрудники, совершенно не ваше дело!

— Но… — Широкая морда подполковника побагровела, однако начальник института явно не собирался выслушивать его возражения.

— Где заявка на обследование тела, заверенная необходимым образом? Судя по состоянию кожных покровов тела, смерть этого несчастного наступила не более шести часов назад. Никогда не поверю, что за шесть часов вы успели собрать все необходимые подписи и согласования… Особенно Ноздрёва — он сейчас на больничной койке, а его зам — в срочной командировке!

— Но мне нужно было срочно! — Еще раз пырхнулся толстомордый, но вновь был безжалостно отфутболен куда более опытным «аппаратчиком»:

— Другим тоже нужно! А перед вашей «срочной» у меня еще вагон и маленькая тележка таких «срочных» из других управлений! И из «девятки»[2], между прочим, уже не первый день ждут! Так что, пардоньте, Семен Михайлович — в общую очередь становитесь! И после оформления всех необходимых документов!

Да, что и сказать — бюрократия была грозной силой во все времена. И ведь хрен подкопаешься.

— Я буду жаловаться! — У толстяка едва дым из ушей не повалил после этих слов.

— Тебе флаг в руки дать, подполковник? — Неожиданно перешел на ты генерал-майор. — Где выход ты знаешь.

Входная дверь громко бухнула, когда толстяк пулей вылетел из подвала. Но это был еще не конец разборок, а только самое начало — но в узком и «родственном» кругу сотрудников института. Взгляд Яковлева скользнул по мне, закутанному в простыню, по луже воды на полу, по стоявшим навытяжку «лаборантам» (я ведь до сих пор не знал, кто они такие — может быть, они доктора наук), а затем остановился на теле в клетчатой рубашке на каталке.

На лице генерал-майора не дрогнул ни один мускул, когда он спросил:

— Ну, и нахрена вы эту мразь — подполковника Собакина, без очереди пропустили, балбесы? Не знаете о его репутации? Вам что, и без этого проблем мало? Вы даже не представляете, на что мне пришлось пойти, чтобы разрешили открыть этот ваш «экспериментальный», мать его, отдел?

— Но… товарищ генерал-майор, — подал голос лаборант, стоявший от меня по левую руку, — труп у него очень свеженький был, а у нас всё готово для эксперимента…

— Так все было, Гордеев? — посмотрев отчего-то на меня, строго спросил Яковлев.