Из-за двери раздается негромкое:
— Агата. Не отвлекайся.
Агата вздрогнула, покосилась на дверь и сделала вид, что углубилась в чтение. Вот это, если хотите знать, и есть магия рода: слышать через стену то, что внучка старательно не делает.
У Лидии такой характер, что даже пауки в углах ведут себя прилично. Пауков, кстати, нет. Но, если бы завелись, ходили бы строем.
Лидия Воронова — ведьма старой закалки. Никаких ароматических свечей «на успех», никаких мантр «как покорить мир за тридцать дней». Только чёткие принципы: «Не можешь удержать защиту — не лезь в круг», и «Агата, убери телефон, когда я с тобой говорю».
Последнее заклинание, насколько мне известно, действует безотказно.
Вороновым вообще свойственна приверженность традициям. Их род живёт здесь с основания города, ещё с тех времён, когда на месте мостовой был лес, а вместо фонарей — факелы.
Шурш мне рассказывал, он тут у нас самый старый, характер, соответственно, имеет такой, что хоть святых выноси.
Я с удовольствием зевнул и потянулся.
Так. Что-то я отвлёкся.
— А что ты читаешь? — спросил я, решив всё-таки поддержать беседу.
— «Основы энергетических потоков», — вздохнула Агата. — Скучнее только инструкция к микроволновке.
Микроволновку Лидия, к слову, покупать отказывается. Пища, по её убеждению, должна готовиться на живом огне.
Ведьма вообще считает, что всё хорошее либо выращено собственными руками, либо собрано в лесу, либо передано по наследству. В идеале — всё сразу.
— Зато полезнее. - возразил я, — В прошлый раз твоя «интуитивная магия» чуть дом не спалила.
Она вспыхнула:
— Это был эксперимент! С полынью! Я не знала, что фен нельзя…
Из-за шкафа проскрипело, с оттенком мстительного удовольствия:
— А окна кто тогда открыл? Я. И дыма почти не было. И хоть бы кто спасибо сказал. А ты, Моррис, опять за своё — критикуешь, а сам в тот вечер на шкафу сидел и усы мыл, пока полдома дымилось.
— Я контролировал ситуацию, — отрезал я с достоинством.
— Конечно.
— Усы тут ни при чём. Они всегда в идеальном состоянии, и это не обсуждается.
— Ага. Особенно когда половина шдома пахнет горелой полынью, а ты сияешь.
— Завидуй молча.
Шурш. Наш хранитель.
Сегодня, судя по интонации, опять в образе обиженного дедка. Хотя дедок он примерно такой же, как я болонка. Но объяснять, что такое эгрегор четырёхсот лет от роду, дольше, чем терпеть его характер.
Да и бесполезно. Шурш из тех, кто может проиграть спор, но никогда не признает поражения. Очень человеческая черта. К счастью, он не человек.
Агата раздражённо сдула упавшую на лицо прядь и уставилась в окно.