— Ага и пошел гулять в другой конец города, лавку ведьмы искать, — не мог я промолчать, — Практика у него, как же. Практика по выживанию среди идиотов, не иначе.
Меня, разумеется, проигнорировали. Люди вообще склонны игнорировать истину, если она подана без дипломатии.
В четверг Татьяна засобиралась в библиотеку.
— Я к архивариусу, — объяснила она, заматываясь в шарф. Кончик шарфа никак не хотел укладываться, и она перебросила его через плечо с лёгким раздражением, — Хочу проконсультироваться по восстановлению переплета.
— Я с тобой! — мгновенно вызвалась Агата. — Дома скучно.
Ага.
Учебник истории, открытый на новой главе, тут вообще ни при чём. Случай.
— И я с вами, — заявил я, спрыгивая с подоконника. — Подышу библиотечной пылью, развеюсь.
Меня, разумеется, никто не услышал, кроме Шурша, который тут же отозвался из-под половицы:
— Иди-иди. Хоть отдохну от твоих комментариев.
— Скучать будешь, — пообещал я.
— Размечтался.
Библиотека встретила нас тем особенным запахом, который бывает только в старых книгохранилищах — пылью, бумагой, кожаными переплётами и едва уловимым ароматом времени. Высокие потолки, мраморные плиты пола, ряды стеллажей, теряющихся в полумраке. Красота.
Я обожаю библиотеки. Здесь тихо, спокойно, и всегда найдётся укромный уголок для размышлений о высоком. Или для дрёмы — что, по сути, одно и то же.
Татьяна направилась в служебную часть, ну и мы с Агатой следом. Правда сначала Агата хотела отказаться и улизнуть в кафе на первом этаже. Я был всецело за, но Татьяна взяла её под руку
— Тебе это может быть полезным.
Агата посмотрела на меня, но что я? Я кот.
Мне в принципе всё равно где находиться.
Хотя да, зачем Агате знать правила переплета старых книг я тоже не понял. Но с Татьяной спорить бесполезно.
Архивариуса звали Марек.
Вот тут я впервые за долгое время почувствовал неуютно.
Он не выглядел старым — скорее, никаким. Будто возраст обтёк его, как вода обтекает камень, не сумев оставить глубоких следов. Очки в тонкой оправе сидели на носу так естественно, словно приросли лет сто назад. Русые волосы, чуть тронутые сединой, крупные скулы. Ни суеты, ни желания казаться значительным.
Но меня смутили руки: ровные, сухие, без пигментных пятен и вздутых вен — так выглядят руки человека, которому нет и сорока.
А главное — взгляд. Когда он поднял на нас глаза, я понял: он видит меня. Не «кажется, что-то мелькнуло», как чует чувствительный человек. Видит, как любая ведьма. А у меня, знаете ли, не та внешность, чтобы её с кем-то путать. Полупрозрачный кот с разными глазами — это, мягко говоря, не рядовое явление.