В трубке послышался явный вздох. Я представил, как Князев трёт переносицу — у него была такая привычка, когда ситуация ему не нравилась, но отказать он не мог.
— Лидия Петровна, — голос Князева звучал глуховато, но слова я разобрал, — вы же знаете: я не могу использовать отдел для проверки человека, который не совершал преступления и не является одарённым. Это за пределами моих полномочий.
— Знаю, — спокойно ответила Лидия.
— И тем не менее просите.
— Прошу.
Коротко и ясно. Никаких «пожалуйста-сделайте-исключение». Просто прошу. Уважаю. Вот за это я и люблю нашу Лидию — торгуется как скала, но с достоинством.
В трубке вновь повисла тишина.
Татьяна поджала губы, ей явно было неловко. Не столько за саму просьбу, сколько за то, что она адресована именно Князеву. И от мысли, что Лидия задействует его в семейном деле. Или от того, что он может решить, будто они его используют.
Она, при всем своем спокойствии, могла разволноваться при малейшем упоминании начальника ОМП. Я этого, если честно, не понимаю, но… ладно.
— Он что-то натворил? — наконец спросил Князев. — Или вы подозреваете его в чём-то конкретном?
— Ничего он не натворил. И я ничего не подозреваю. Но он появился у моей лавки два дня назад. А вчера Агата пригласила его зайти.
— Агата?
— Агата, — подтвердила Лидия таким тоном, что сразу становилось ясно: об этом разговор будет позже и отдельно. Желательно на повышенных тонах.
— И что в нём не так?
Лидия помолчала, подбирая слова. Я замер.
Сейчас она скажет про тень.
Или не скажет.
— Я пока не знаю, — призналась Лидия. — Именно это и хочу выяснить.
Князев хмыкнул:
— То есть вы звоните мне рано утром и просите пробить человека, который ничего не сделал просто потому, что он вам показался подозрительным?
В лавку мы пришли за полчаса до открытия. Солнце уже перевалило через крыши и залило прилавок жидким ноябрьским светом. Пылинки кружились в этих потоках, явно не торопясь оседать в полумрак углов.
Агата покосилась на них и едва заметно сморщила нос
Лидия первым делом прошлась вдоль стеллажей — не проверяла, а скорее здоровалась. У неё была такая привычка: касаться банок кончиками пальцев, будто пересчитывать.
Агата тем временем вытерла прилавок, пополнила запас бумажных пакетов в ящиках, заглянула в подсобку — не забыли ли чего с вечера.
Обычная рутина.
Я занял законное место у кассы и приготовился скучать.
Увы, но в доме Вороновых это вообще редкость.
Когда с делами было покончено, а колокольчик над дверью ещё молчал, Лидия вытерла руки о передник и кивнула внучке на стул:
— Садись. Пока тихо, позанимаемся.