Егор полез во внутренний карман куртки и достал тряпичный свёрток. Развернул.
Браслет. Вернее сказать, то, что когда-то было браслетом.
Металлическая полоса шириной в два пальца, потемневшая, оплавленная с одного края. Поверхность покрывала сетка мельчайших трещин, как на старом фарфоре. В нескольких местах проступали линии — остатки гравировки или контуров, разобрать которые без лупы было невозможно. Замок, простая пряжка, сплавился в бесформенный комок.
И от него явно тянуло чем-то … таким… В общем чем-то. Я прижал уши и придвинулся к щеке Агаты.
— Это мамин, — сказал Егор. — Нашёл в её вещах. Не знаю, что это. Думал — обычное украшение, но металл странный, и, если присмотреться видны схемы. Я подумал, — он снова оглянулся на верстак, — возможно вы узнаете, мама его носила постоянно.
Ирина подалась вперёд. Вот теперь её глаза изменились — потухшие до этого, тусклые, они вдруг вспыхнули профессиональным интересом. Она протянула руку, но не тронула, замерла в сантиметре от браслета.
Татьяна толкнула дверь плечом и ввалилась в лавку — сумка в одной руке, термос в другой, блокнот зажат под мышкой.
— Мам, я вернулась.
Я опять сидел на прилавке, свесившись с кассового аппарата и наблюдал как пальцы Лидии ловко и аккуратно обрывают цветки лаванды с хрупких веточек, стряхивая их в прозрачную стеклянную банку.
Сухие цветки падали на дно с тихим, почти неслышным стуком.
Лаванду Лидия всегда собирала сама, потом сушила на просторном чердаке лома. А Агата потом собирала сухие пучки в большие деревянные коробки, выстланные внутри льняной тканью.
Татьяна огляделась и нахмурилась.
Она посмотрела в мою сторону. Я понимал, что она смотрит на Лидию, но на секунду мне показалось, что она видит меня. Старого, уставшего, призрачного кота, который сидит на кассовом аппарате и мысленно материт вселенную. Татьяна была сильным эмпатом, хоть и отказалась от дара.
— Что-то случилось? — спросила Татьяна.
Лидия осторожно встряхнула банку и плотно закрыла её крышкой.
— Егор приходил, — произнесла она, не поднимая глаз.
Татьяна поставила сумку на пол.
Агата сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и вяло листала тетрадь, в которой утром тренировалась чертить контуры.
— Агата. — Татьяна присела перед ней.
Агата моргнула.
— Привет, мам.
— Привет. — Татьяна заглянула ей в лицо. — Ты плакала?
— Нет, — она почесала нос и со вздохом закрыла конспекты с незаконченным уроком.
— А глаза красные. — Она помолчала. — Расскажешь?
— Мы сегодня пошли по его списку адресов. Зашли к Ирине Михайловне. У неё там много разных артефактов, украшений. Егор ей браслет показал. Сломанный, он сгорел при ударе. И Моррис узнал браслет, представляешь? — дождавшись кивка, она продолжила. — Мы браслет домой принесли. Ба говорит удар был такой силы, что... — она не договорила. Поковыряла ногтем затяжку на джинсах. — Егор позвонил потом. Спрашивал, что ему делать. А я не знала, что отвечать. Сказала — приезжай утром.