— Надо, Федя, надо… — пробормотал я.

— Что? — переспросил Петров.

— Не, ничего, — махнул я рукой. — Не бери в голову — мысли вслух.

В душевой нас ждал еще один ритуал. Ледяная вода из крана бодрила не хуже ныряний в прорубь. Быстро обмывшись и переодевшись в сухое белье и форму (на вечер еще были дела), мы направились в санчасть. Медосмотр после интенсивной тренировки был обязателен.

В медпункте дежурил военфельдшер Сорокин — сухощавый мужчина невысокого роста, очень подвижный и с внимательным взглядом опытного медика. Он методично и основательно проверял каждого из нас. Измерял пульс и давление до и после небольшой нагрузки (несколько приседаний), слушал легкие, спрашивал о самочувствии, осматривал суставы на предмет припухлости.

— Громов, — позвал он меня. — Пульс в покое… 82. После нагрузки — 118. Через две минуты — 90. Норма. Давление 120 на 80. Дыши ровно… Легкие чистые. Ноги? Колени не болят? Стопы?

— В порядке, товарищ военфельдшер, — доложил я. — Усталость есть, но без боли и отёков.

— Хорошо, — кивнул Сорокин, записывая данные. — Вижу, нагрузку держишь грамотно, но немного перегрузил левую ногу, — он опытным взглядом отметил едва заметную разницу в тонусе мышц. — На ночь сделай самомассаж икр и бедер, больше внимания левой. И мазь не забудь растереть. Следующий!

Выйдя из санчасти, я направился в расположение. После вечерней поверки и чтения приказов наступил долгожданный отбой. Я выполнил наказ фельдшера: тщательно растер левую икру и бедро разогревающей мазью, сделал самомассаж, ощущая, как уходит излишнее напряжение. И только после этого лёг спать. Сон накрыл меня, как тяжелая шинель.

Утро началось с резкого сигнала подъема. Зарядка на морозном плацу, умывание, завтрак в столовой и после утреннего развода, где огласили наряды и замечания, я подошел к дежурному по роте.

— Товарищ старшина-дежурный! Курсант Громов С. В. Имею увольнительную в город, согласованную с командиром батальона. Разрешите получить бланк и отметиться в журнале.

Это разрешение на выход в город мы с Кольцовым брали давно. Планировали сходить посмотреть игру местной футбольной команды, но… Не срослось из-за травмы Андрея. И раз увольнительная есть, я решил сходить за билетами. Не пропадать же добру.

Старшина оказался человеком педантичным. Он дотошно сверил мою фамилию со списком в журнале увольняемых, сверил даты с моим рапортом, на котором стояла резолюция майора Ковалёва, и только после этого протянул бланк увольнительной записки — небольшой листок с гербом СССР и графами для заполнения. Я аккуратно вписал чернильной ручкой: