«Курсанту 3 учебного взвода Громову С. В. разрешается отлучиться из расположения училища в г. Волгоград с 09:00 до 14:00 27 февраля 1965 года. Цель: решение личных вопросов. Возвратиться строго к указанному сроку. Командир батальона майор Ковалёв (подпись заверена печатью)».

Старшина проверил заполнение, поставил печать училища в углу и расписался в журнале учета увольняемых. Затем последовал обязательный инструктаж у замполита роты о поведении в городе, недопустимости посещения запрещенных мест и напоминание о чести мундира курсанта Качинского училища. И только после этого, надев парадно-выходную форму и проверив наличие увольнительной и денег, я вышел за КПП, предъявив документы часовому.

За воротами училища меня встретил прохладный ветер с Волги. Солнце сегодня припекало по-весеннему, отражаясь в лужах от подтаявшего снега. Пока шел к трамвайной остановке, мысли вертелись вокруг Катиного письма. Она писала, о планах сходить в театр с маминой подругой. До этого момента мы с ней о театре не говорили, а раз ей такое по душе, я решил взять и нам с Катей билеты.

Добравшись трамваем до центра, я направился к зданию Волгоградского драматического театра им. М. Горького. Оно, как и весь восставший из руин город, несло отпечаток недавней войны — монументальный сталинский ампир, строгие колонны, но с какой-то новой, послевоенной сдержанностью в отделке. Большие афишные тумбы у входа пестрели названиями постановок и, конечно же, крупными буквами выделялась «Трехгрошовая опера». Б. Брехт.

Я осмотрелся — подходы к кассам были оживленными. Именно у одной из касс я и застал не самую приятную сцену.

Молодая женщина, лет двадцати пяти, в аккуратном коричневом пальто и платочке, сжимала в руке театральные билеты. Ее глаза блестели от непролитых слез, голос дрожал:

— Пожалуйста, поймите… Непредвиденные обстоятельства… Мать в тяжелом состоянии, в Куйбышев срочно нужно ехать… Не до театра нам будет в эти дни… Возьмите билеты обратно, ну хоть часть денег…

Кассирша, женщина с усталым лицом, монотонно, словно заученную мантру, повторяла ей в ответ:

— Правила знаете, гражданка. За сутки до спектакля положено только 50% возврата. И то с заявлением. Меньше суток если и билет возврату не подлежат. Больничный лист или справку о смерти предоставьте и тогда поговорим. У вас что, справка есть? А Заявление?

— Да какая справка⁈ Какое заявление? — голос девушки сорвался на крик от отчаяния. — Я только вчера телеграмму получила! Сегодня же уезжать надо! Вы же можете понять! Неужели нельзя пойти навстречу⁈