— Прошу прощения, продолжайте, — сказал Крутов, когда я вышел из аудитории, и закрыл за нами дверь.
Мы молча шли по коридору, обычно шумному от шагов и пересудов, но сейчас он тонул в тишине — все были на лекциях. Крутов шёл впереди, вышагивая чётко, будто отбивая такт сапогами: раз-два, раз-два. Лицо мрачное, спина прямая, а в уголках губ застыли глубокие морщинки, что бывают у пилотов после жёсткой посадки.
Мне стало любопытно, с чего у Павла Алексеевича такой хмурый вид, и я решил спросить об этом:
— Товарищ майор, случилось что-то?
Он не замедлил шаг, только бросил через плечо короткое:
— В кабинете всё узнаешь.
Пожав плечами, я продолжил шагать вслед за Павлом Алексеевичем. Дверь в его кабинет скрипнула, я шагнул внутрь, и первое, что бросилось в глаза — сизый дымок, стелющийся под потолком. У окна вполоборота стоял Серый в штатском и смотрел в окно. Рядом с ним на подоконнике покоилась шляпа, а его рука с папиросой опёрлась о жестяную банку.
— Садись, — буркнул Крутов, обходя меня и плюхаясь в кресло.
Серый потушил папиросу и обернулся ко мне.
— Здравствуйте, Громов Сергей Васильевич. — Голос низкий, без эмоций. — Я Ершов Александр Арнольдович, капитан комитета государственной безопасности.
Он достал из внутреннего кармана удостоверение с синей обложкой, мельком показал герб. Демонстрация корочки длилась несколько секунд. Ровно столько, чтобы понять: шутить не будут.
— Собирайтесь. Нам требуется проехать в одно место.
Крутов сгрёб со стола папку, недовольно зашуршал бумагами, будто выражая молчаливый протест. Ершов наблюдал за мной, как следователь за подследственным: взгляд фиксировал малейшее изменение в мимике лица, каждый вздох.
— В чём дело? — спокойно спросил я, не отрываясь от его холодных глаз.
— Скоро узнаете, — сказал Серый, и мне показалось, что уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. — Рекомендую не задерживаться.
— Документы при мне, — сказал я, поправляя ремень. — Пойдёмте.
Ершов кивнул, взял шляпу и обернулся к Крутову:
— Вы тоже поедете с нами, майор.
Павел Алексеевич лишь хрипло крякнул, когда услышал последнюю фразу. Я же подумал, что события приняли неожиданный оборот.
Мы вышли из аэроклуба под косые взгляды курсантов, толпившихся у окон. Во дворе ждала «Волга» — чёрная, с матовыми стёклами и синими номерами серии «МКМ». Машина КГБ, но без привычных «воронков»: ни решёток, ни мигалок. Только хромированный бампер тускло блестел под декабрьским солнцем.
Серый сел за руль и привычным жестом провёл ладонью по приборной панели. Его взгляд на секунду задержался на зеркале заднего вида. Крутов расположился на пассажирском сидении, я же запрыгнул на заднее. Пружины прогнулись под моим весом, я вдохнул запах кожи, который пропитал салон автомобиля, и откинулся на спинку сиденья, уставившись в окно. Мотор рыкнул, как зверь, спущенный с цепи, и машина тронулась с места.