Обернувшись, я подмигнул Андрею — тот сиял, как прожектор на аэродроме. В ответ он показал мне кулак, но улыбка сгладила весь фальшивый гнев.
На следующий день, надев парадный китель с новенькими петлицами и начищенные до блеска ботинки, я явился к кабинету майора Ковалёва ровно в десять ноль-ноль. Адъютант, проверив мои документы, велел ждать вызова. Через неплотно прикрытую дверь доносились обрывки фраз: «…полётные листы за февраль нужно утвердить до…». В сказанное я не вслушивался, прокручивая в голове заготовленные ответы на возможные вопросы.
Когда очередь дошла до меня, я вошёл, и с первого же слова командира понял, что моя подготовка не была лишней.
— Курсант, вы осознаёте, что увольнительные на период учёбы выдаются только по исключительным причинам? — майор листал мой рапорт, сверяясь с графиком. — Четырнадцатого вы участвуете в соревнования между курсами.
— Так точно! Но согласно расписанию, соревнования завершатся к трём дня. Я уточнял, старт в десять утра, награждение в четырнадцать тридцать. Готов отработать возможные часы дополнительными дежурствами.
Командир поднял глаза, оценивая мою выправку. Молчание длилось ровно столько, сколько требовалось по уставу для принятия решения. Синий штамп с резолюцией «Разрешить» поставил точку в этом диалоге. Оставалось лишь в шесть вечера десятого марта получить подписанный бланк увольнительной у дежурного по училищу. Но это уже была простая формальность.
— Учти, — погрозил пальцем майор, — это аванс. Чтоб первым прибежал.
— Есть первым прибежать, товарищ майор! — отчеканил я.
— Можете быть свободны, курсант, — проговорил Ковалёв, слегка улыбнувшись.
Дверь кабинета захлопнулась за мной с глухим стуком, но чувство лёгкости от удавшегося разговора с майором мгновенно испарилось, едва я спустился на первый этаж. В полумраке коридора, у подножия лестницы, чётко вырисовывался знакомый силуэт в серой шинели с краповыми петлицами.
Капитан Ершов стоял, изучая стенд с фотографиями отличников боевой подготовки, и будто случайно повернул голову ровно в тот момент, когда моя нога коснулась последней ступени. Мазнув по мне безразличным взглядом, он отвернулся.
«Так, — подумал я, проходя мимо капитана и делая вид, что мы не знакомы. — А он, что здесь забыл?»
В Каче расписание — закон. Между визитом к командиру батальона и специальной подготовкой к соревнованиям у меня была пара по истории ВКП (б). Преподаватель там был такой, что промедление было смерти подобно. Поэтому я прибавил шагу, направляясь в учебный корпус.
К моменту моего прихода, аудитория уже была забита курсантами, вокруг слышался равномерный тихий гул, словно кто-то палку в улей сунул, потревожив покой пчёл. Когда вошёл лектор — майор в отставке с пронзительным голосом — в аудитории воцарилась мёртвая тишина. Лекция началась.