— Теперь вы видите, Римма Марковна, что мы просто обязаны уехать в Москву, — выдохнув, сказала я старушке, захлопывая дверь ногой, — они же нам жить нормально не дадут.

— Но ты ведь прогнала её, Лида, она уже не вернется, после такого скандала, — завела старую песню Римма Марковна.

— «Такое» у нас с нею уже не первый раз, — вздохнула я. — Пройдёт время, и она вернется. Сейчас Ольга еще с недельку-другую повыносит грязную посуду за нарядной публикой в театре и всё бросит, а жить где-то надо, и деньги нужны. А жить привыкла хорошо, и кушать вкусно. Так что Светку она без боя не отдаст. Я, конечно же, суд выиграю, но она будет постоянно начинать всё заново. Потом Валерочка проест деньги маменьки и тоже быстренько нарисуется, и начнет качать права. А ещё не забывайте про моих кровных родичей из Красного Маяка.

— Но ты же с ними разорвала отношения, — растерянно сказала Римма Марковна.

— На данный момент — это так, — кивнула я, — а вот когда весной садить картошку надо будет, или полоть гектары сахарной свеклы, мамашка обо мне сразу вспомнит. Вот увидите. И Лариска эту квартиру просто так мне не оставит. Я её жадную натуру знаю. Жаба задавит. А Витёк сейчас покрутится ещё немного в Одессе, оголодает, потом вернется обратно, но к Лариске на село возвращаться не захочет, вот и начнет ходить сюда и ныть, чтобы я его на работу устроила и с жильем помогла. Предположим, устрою, помогу. Он немного покрутится на работе, потом уволится, или его уволят, и опять начнет ходить сюда ныть. Еще и забухает. Я такой тип людей хорошо знаю. Нет, надо отсюда уезжать. И уезжать подальше. И срочно.

— Ты думаешь, где-то трава зеленее? — скептически ухмыльнулась Римма Марковна и покачала головой, — везде всё одно и то же, Лида, поверь. В Москве еще больше родичей обнаружится. И всем чего-то срочно надо будет.

— Вот когда обнаружится, тогда и будем воевать. А пока я только здесь их наблюдаю постоянно.

Этот разговор у нас произошел накануне.

А на следующий день, я как раз только вернулась от «опиюса», где мы ещё раз поговорили про наши дела. И сидела у себя в кабинете, пересматривая старые записи, чтобы убедиться, что всё выполнено и нигде никаких висяков и косяков у меня нету.

И тут раздался звонок телефона.

— Лида! Лида! — не своим голосом закричала в трубку Римма Марковна, — Светочка пропала!!

Трубка выпала у меня из рук. В ушах тяжело застучало.

Не помню, как я домчалась до школы, но, когда я там оказалась, там уже были все: милиционер, в форме, сурово нахмурив брови, что-то под протокол расспрашивал у Татьяны Фёдоровны, классной руководительницы. Рядом тихо утирала слёзы Римма Марковна, которую поддерживала под руки кипящая от возмущения Нора Георгиевна.