Затем голова того трупа из склепа повернулась к медленно шагающему зеленоглазому мужчине.
Зеленоглазый мужчина, в чьих глазах отражалась уродливая Кукла, внезапно остановился, его тело со звуком «хлоп» изменилось, превратившись в окровавленного поросёнка.
Уродливая Кукла упала рядом с поросёнком и осталась неподвижной, словно превратившись в самую обычную и ничем не примечательную.
Подбежавший неподалёку Людвиг мгновенно просиял взглядом.
Он подпрыгнул, словно огромная жаба, рванулся к окровавленному поросёнку, схватил его за голову и сходу укусил.
Амандина от испуга зажмурилась.
Крестник Луи Бери оказался таким монстром?
Раздался яростный визг свиньи, а труп в золотой маске, с закрытыми глазами, повернул шею в сторону Ивелисты Эггса.
У Лумиана резко забилась жилка на виске; он хотел вырваться из внезапно нахлынувшего чувства заточения и давления, чтобы применить «Телепортацию» и унести Ивелисту, но слегка замешкался.
До этого он всё время соблюдал самоограничение не приближаться к чёрной древней гробнице, ограничиваясь в лучшем случае парой взглядов, и сейчас тоже не хотел нарушать это «правило», ведь нарушение означало бы крайне высокий риск.
Но ведь Ивелиста — человек из церкви «Шута».
Едва Лумиан принял решение, как труп, чьё тело было покрыто золотом, снова повернул голову, тогда как с Ивелистой ничего не произошло — он всё так же находился в состоянии тяжёлого ранения со слабой аурой.
Что происходит? Почему этот холодный труп из древней гробницы пощадил Ивелисту? Когда Даос Преисподней только что смотрел на Ивелисту, он тоже ничего с ним не сделал… Пока Лумиан пребывал в недоумении, золотая маска трупа повернулась к Реасе.
После того как мертвенно-бледный козёл исчез, Реаса призвал нежить, обернул её вокруг себя и телепортировался к самому краю зоны древней гробницы, собираясь сбежать в джунгли, однако, не успев сделать следующее движение, его тело застыло на месте.
Бум, бум, бум — на лице, шее и тыльной стороне ладоней Реасы раздулись и лопнули одна за другой огромные, мокрые опухоли, изливая тошнотворную слизь.
Этот заместитель капитана Патрульной команды порта Пайлос рухнул на землю и быстро распался на бесчисленные окровавленные опухоли, которые непрерывно шевелились в просветах его тонкого сюртука.
А та нежить, которую призвал Реаса, превратилась в тонкую человеческую кожу и плавно опустилась на землю.
От увиденного у Лумиана зачесалась кожа на голове, и он наконец вырвался из чувства заточения, вызванного восседанием того трупа, после чего сказал Лугано, Амандине и остальным: