А вокруг этих нескольких клейм находилась гниющая плоть, сочащийся гной и бледная кожа.
Лумиан тут же нахмурился.
В условиях, когда остаточное дыхание «Кровавого Императора» было полностью активировано, находящиеся вокруг Амандина, Лугано и остальные неожиданно не проявили ни капли испуга или страха, да и сам он не ощутил предельно безумных и крайне жестоких помыслов!
'Это…
«Только что та фигура в окровавленном доспехе, кажется, и была 'Кровавым Императором» Алистой Тюдором…
«Ощущения здесь тоже довольно близки к 'Источнику Самаритянки»… Неужели та фигура, сидевшая у входа в склеп — это Даос Преисподней из слов «Призрачного доспеха»?
«Почему он и 'Кровавый Император» снова появились здесь, разве они не должны быть у истока «Источника Самаритянки»? Они что, связаны между собой?
«Даос Преисподней только что обнаружил на мне остаточное дыхание 'Кровавого Императора» и мимоходом запечатал его, так что, даже полностью активировав его, я больше не могу проявить величественность безумного «Красного Жреца»?
«Эх, не знаю, из-за наличия ли печати господина „Шута“ или же из-за того, что на мне надета та золотая маска „Сисо“, но Даос Преисподней не заставил меня напрямую подвергнуться оперению и не вынудил войти в состояние потери контроля…»
Лумиан быстро составил общее представление о произошедшем с ним, и в этот момент, когда подвергшийся оперению Демон вошёл в чёрную древнюю гробницу, обстановка внутри снова изменилась.
Внутри склепа, где изначально всё погрузилось в мёртвую тишину и покой, раздались шорохи, раздались звуки столкновения металла и камня.
В следующую секунду рядом с Даосом Преисподней, у входа в склеп, появилась жёлтая, сияющая золотом фигура.
Вся эта фигура была покрыта золотом, конечности её были длинноваты, а на лице имелась золотая маска, расписанная белой и чёрной красками.
Она принадлежала к тому же типу, что и маска на лице Лумиана, и та, что на голове мертвенно-бледного козла!
Силуэт в золотой маске находился в выпрямленном и закостенелом состоянии; казалось, его конечности ещё не ожили, и он, полагаясь исключительно на силу поясницы, поднялся из положения лежачего трупа в сидячее.
Он закрыл глаза и повернул голову к ближайшему к нему мертвенно-бледному козлу.
Аура мертвенно-бледного козла мгновенно стала обычной; он больше не мог ступать по Мёртвой реке, быстро сгнил, погрузился на дно и вскоре исчез.
Золотая фигура с закрытыми глазами снова повернула голову к рваной зловещей тряпичной кукле.
Мрачные лианы на поверхности готического платья тряпичной куклы внезапно ожили, виток за витком обвивая её, отчего та беспомощно рухнула на землю и замерла.