Из засекреченного полигона в Архангельской области стартовала самая загадочная и пугающая система, крылатая ракета с ядерной энергетической установкой 9 М730 «Буревестник». Аппарат с неограниченной дальностью полета, способный неделями курсировать в заданном районе, неуязвимый и неумолимый.
Цели были предопределены далеко заранее. Вашингтон, округ Колумбия. Нью-Йорк. Чикаго. Лос-Анджелес. Хьюстон, Атланта, Денвер, Сиэтл… Военные базы «Эндрюс», НОРАД в Шайенн-Маунтин, Стратегическое командование в Омахе… Десятки мегаполисов и стратегических точек на карте Соединенных Штатов были отмечены алыми иконками.
В бункере «Ковчег-1» стояла почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиш и тихими голосами операторов, докладывающих о стартах. На большом экране от изначальных позиций потянулись тонкие, почти изящные линии траекторий, устремляющиеся через Северный полюс к другому континенту. Это выглядело как абстрактная цифровая картина, лишенная всякого ужаса. Но каждый в этой комнате понимал, на конце каждой из этих линий, сотни тысяч, миллионы жизней. Конец целой цивилизации.
Орлов отвернулся от экрана. Он подошел к стене, уперся в нее ладонями и опустил голову. Спина его была напряжена. Он больше не мог смотреть. Он дал приказ ответа. Теперь он мог только ждать. Ждать доклада о конце света, который они сами и сотворили.
05:22 по московскому времени. Бункер «Ковчег-1».
Тишина в зале управления стала физически давящей, густой, как смола. Казалось, даже вентиляция замерла в ожидании. Виктор Павлович Орлов стоял спиной к главному экрану, уперевшись кулаками в холодную поверхность консоли. Он не видел летящих к Америке огненных стрел, но чувствовал их всеми фибрами души. Его сознание, против воли, рвалось наверх, через сотни метров гранита, и рисовало картины, от которых стыла кровь.
Мужчина представлял, как первые боеголовки «Авангардов», отделившись от носителей, вошли в плотные слои атмосферы где-то над Аляской. Не ракеты, а продолговатые, идеально гладкие снаряды, невидимые для радаров, оставляющие за собой лишь слабый инверсионный след. Он видел их мысленным взором: как они, не подчиняясь баллистике, маневрируют, уворачиваясь от перехватчиков, как падают на Вашингтон.
Вашингтон. Воздушный подрыв. Восемьсот килотонн. Не ослепительная вспышка, а сначала шар, раскаленный, пожирающий все в радиусе километра. Пентагон, Капитолий, Белый дом, не руины, а испарение. Затем ударная волна, сметающая бетон и сталь, как карточные домики. Огненный смерч, выжигающий душу города. И тишина. Радиоактивная, мертвая тишина, наступающая после рева.