Орлов медленно провел рукой по лицу. В его глазах отражалась вся тяжесть мира, всей человеческой истории, подошедшей к своей самой страшной развилке. Он глубоко вдохнул спертый воздух бункера.

— Включите «Сирену-7», — прозвучала тихая, но не допускающая возражений команда.

Едва прозвучала команда, как по всему гигантскому комплексу «Ковчег-1» прошел почти физически ощутимый импульс. Где-то в глубине щелкнули реле, зажглись табло, и через секунду, по всей территории Российской Федерации, от Калининграда до Курил, прервав все теле- и радиовещание, прозвучал хорошо известный, но никогда не звучавший в реальной тревоге сигнал, протяжный, завывающий звук сирены, сопровождаемый сухими, прерывистыми гудками. Из всех динамиков, из всех экранов, из уличных громкоговорителей и мобильных устройств миллионов людей зазвучал голос диктора, холодный и бесстрастный:

«Внимание всем! Граждане Российской Федерации! Объявлена угроза массированного ядерного нападения. Немедленно следуйте инструкциям гражданской обороны. Направляйтесь в убежища. Сохраняйте спокойствие. Власть контролирует ситуацию. Внимание всем…»

В бункере это звучало как отдаленное эхо. Орлов стоял, смотря на главный экран, где теперь, поверх карты целей, бежали строки с данными о приведении в готовность системы ГО. Но его мозг, против его воли, дорисовывал картину там, наверху.

В Москве, на заполненных утренними машинами Садовом кольце, сигнал пробился сквозь шум моторов. Сначала люди в пробках не понимали происходящего, задирая головы к небу. Потом, осознав опасность, они принялись выскакивать из автомобилей, бросать их прямо на проезжей части. Толпа хлынула к вестибюлям метро, но турникеты уже были заблокированы, поезда встали между станциями, следуя протоколу. На улицах Петербурга, где туман с Невы смешивался с первыми проблесками рассвета, сирены завыли, как призраки блокадной зимы. Люди в панике бежали, натыкаясь друг на друга, ища спасительные знаки «Убежище». В Новосибирске, Екатеринбурге, Владивостоке, везде была одна и та же картина: человеческий муравейник, потревоженный огнем. Миллионы людей, объятых одним животным ужасом, и один голос, призывающий их к спокойствию, которое было невозможно соблюдать.

— Протокол «Родина» активирован.

Слегка хриплый голос Марины Петровны Лебедевой, главы Совбеза, прозвучал тихо, но четко в помещении. Она мельком взглянула на свои слегка дрожащие руки, пряча их за спину, смыкая в замок.

— Региональные штабы берут на себя управление на местах. Хаоса пока… Меньше, чем прогнозировали.