Джонс медленно кивнул. Он уже знал. Просто хотел услышать это вслух, чтобы добить себя окончательно.

— Цунами? — спросил он, зная и этот ответ.

— Расчетная высота волны у побережья, более ста футов. Она достигла Ла-Хойи…

Харпер посмотрел на бумагу.

— в 05:41 по тихоокеанскому времени. Всё побережье от Тихуаны до Санта-Барбары… Смыто. Радиоактивное затопление распространяется на 80 километров вглубь континента.

Тишина. Только гул вентиляции и тиканье настенных часов. Чья-то странная прихоть, последний пережиток нормального мира.

— Моя жена, и дети… — начал Джонс, но не смог закончить.

Он представил Сару. Её светлые волосы, развевающиеся на океанском бризе. Эмили с улыбкой. Бена с плюшевым медведем.

— Мы не получили сигнала от них, сэр, — тихо, почти шёпотом, сказал Харпер.

Джонс закрыл глаза. Он видел это с пугающей, болезненной ясностью: Сара почему-то в белом платье, Эмили, Бен, прижимающие к груди игрушки. Они смотрят на горизонт. Не на небо, а на океан. И не видят, как из-за него медленно, неумолимо поднимается чёрная, выше небоскрёбов, стена воды.

— Они не кричали, — прошептал он. — Они даже не поняли, что происходит.

С другой стороны, конечно же, гибель настигла гораздо раньше, ещё до цунами, при первых взрывах. Да и не такая уж исполинская волна, но от того не менее разрушительная.

Он встал. Подошёл к карте. Провёл пальцем по побережью Калифорнии. Там, где раньше были города, теперь горела надпись: «Зона К-7: полное радиологическое и гидродинамическое поражение».

— Мы ответили первыми, — сказал он вдруг, поворачиваясь к Харперу.

— Сэр? — не понял генерал.

— После их звонка… я не предложил перемирия. Не отменил развёртывание ударной группы в Польше. Не отозвал эсминцы из Чёрного моря. Я дал приказ на «удар по предупреждению», как будто это были просто командно-штабные учения.

Он покачал головой. В глазах не было ни гнева, ни скорби. Лишь пустота осознания.

— Я думал, что сдерживаю их. А на самом деле… я дал им последний, исчерпывающий повод.

— Это не ваша вина, сэр, — дрогнул голос Харпера. — Они нажали на красную кнопку.

— Нет, — отрезал Джонс с внезапной яростью. — Мы начали это десятилетия назад. Санкции. Базы у их границ. «Цветные революции». Угрозы в Совбезе ООН. Мы вели себя так, будто весь мир, наш задний двор, а они, непослушные соседи, которых надо проучить. А когда они наконец поставили высокий забор и нацелили ружьё… мы решили, что имеем право его снести танком.

Он подошёл к пульту защищённой связи.

— Есть ли хоть какие-то сигналы с ПЛАРБ «Огайо»? Хоть откуда-то?