Я опять покачал головой.

— Впрочем, есть в ней что-то завораживающее, — вдруг я добавил, неожиданно для самого себя.

Гордеев промолчал. Он наверняка ни в какой смерти не видел ничего завораживающего.

— Быть растерзанным диким зверем в самом центре современного города, — я счел своим долгом объясниться. — Это довольно экзотическая смерть. Даже в каком-то роде эпическая.

— Почему зверем? — не понял Гордеев.

— Так весь город гудит, что лев разорвал ему горло.

Я несколько удивился его недоумению.

— С чего вы взяли? — опять спросил врач. — Кто вообще сказал про дикого зверя? Да, зверь сбежал, и да — ветеринара явно убили. Но эти события если и связаны между собой, то очень опосредованно. Несчастному горло не разорвали, а перерезали. Острым хирургическим скальпелем. Убийца наверняка не был львом. По крайней мере, я не знаю ни одного животного, которое могло бы с такой точностью орудовать тонким медицинским инструментом.

Я уставился на Гордея.

— Вот же дьявол…

— И скальпель лежал около него, я сам видел, так как прибыл до приезда полиции, а смотритель зоопарка, который обнаружил утром этого ветеринара, таким основательным мужиком оказался. Все тут огородил ленточками, никогда не подпускал пока наши службы не приехали. Я капитану про скальпель сказал, он выяснил, что инструмент был из ветеринарной клиники. То есть этого Литвинова его же скальпелем и зарезали.

— Картина полностью меняется, — пробормотал я. — А при чем тут тогда лев?

— А вот при чем! — Гордеев вдруг хитро ухмыльнулся. — Тот, кто перерезал Литвинову горло, попытался замаскировать рану под следы звериных клыков, но его спугнули. Этого оказалось явно недостаточно, чтобы скрыть ровную линию от скальпеля.

— И вы сейчас так открыто сообщаете мне об этом? — спохватился я. — Может, это тайна следствия.

— Ну, я подписку о неразглашении не давал, — пожал плечами Гордеев. — Не вижу повода скрывать.

— А какова официальная версия полиции?

— Ровно такая, как я вам и сказал. По результатам экспертизы убийца перерезал скальпелем горло несчастного ветеринара, а затем попытался скрыть это под нападение хищника.

— Но в городе говорят…

— В городе всегда что-то говорят, вы уж мне поверьте, — заметил Гордеев. — И никакие официальные версии никогда не влияли на то, что себе нафантазировал народ. А он, этот народ, падок на экзотику. В нашей-то сонной глуши: лев растерзал человека! Что может сильнее будоражить кровь обывателя?

— И где теперь лев? — пригорюнился я.

Наверное, это излишне удрученное состояние объяснилось в том числе и двумя большими кружками пива, которые я, сам того не заметив, опустошил во время беседы. Волновался, однако.