— А это — неоднозначно, — искренне сообщил Гаевский. — Я бы вообще не стал так ставить вопрос. Отношения между пристальцами и управниками — тот еще ребус. У них есть свои тайны и способы скрывать их.
Я тут же подумал обо всех — известных и неизвестных мне — тайнах Тави.
— Гай, — наконец-то решился спросить то, что давно собирался. — А эта самая спячка… Что такое?
Управник глянул на меня быстро и искоса, тут же сделал вид, что сосредоточен на дороге. Словно боялся спугнуть мое внезапное доверие. Я впервые назвал его Гаем, на чем он так долго настаивал.
— Как-то ты не очень интересовался жизнью своей летавицы, — хмыкнул он, скрывая удовольствие от моей капитуляции.
— Был очень занят.
А где мне было что-то узнать? В интернете? Я пытался. Поиск «спячки» выдавал, в основном, «какие животные зимой впадают…». От Тави? Это невозможно.
— На самом деле, — Гаевский решил, что хватит меня томить, — это очень странный уход от проблем.
— Как ты мог заметить, я привык к странностям.
— Хорошо, тогда ты сможешь принять тот факт, что летавицы исчезают из нашего мира, рождаясь в обычной семье. Просто воплощаются в человеческих младенцев, девочек, которые ничего знать не знают ни о каких летавицах.
Я кивнул, будто само собой разумеющееся: подумаешь, воплощаются.
— Человечек растет, живет обычной жизнью: первые шаги, садик, ветрянка, букеты в начале сентября… А когда летавице наступает время опять вернуться в свой образ, просто умирает. Такие девочки редко доживают до подросткового возраста.
Меня распирало от тьмы вопросов, но я мужественно выдержал паузу.
— Перед тем как впасть в то, что они называют «спячкой», — все-таки ответил на один из незаданных вопросов Гай, — летавица словно заводит свои внутренние часы на определенное время. И когда «звенит будильник», она возвращается в обычное состояние. Так что рано или поздно твоей летавице придется выйти. Она скрыта от наших глаз, но не навсегда.
— Почему же Тави так боялась этой «спячки»? Ну, побудет недолго в виде человека, разве это так плохо? Мы вот живем так — и ничего.
— Понимаешь, наше время не властно над летавицами в их истинном образе. А в спячке они проживают годы, которые физически изнашивают их, как и простых людей. Чем дольше летавица находится в человеческом облике, тем больше она стареет.
— Вот как, — протянул я.
Тогда понятно. Страх постареть… Для летавицы это нечто невообразимо ужасное.
— Раз Тави пошла на такое, значит, случилось нечто страшнее всего на свете для нее, — я нечаянно сказал это вслух. — Что же это? Страх быть запертой? Неволя?