Она помедлила секунду, мы ждали, не перебивая.
— У моего бывшего мужа всегда было сложное время. А потом он… ушел.
— Муж? — на всякий случай уточнил я.
Она кивнула.
— То есть бросил вас с больным ребенком? — да чего меня сегодня черт дергает за язык, искушая задавать вопросы просто неприличные.
— Ну, если быть справедливой, не совсем по своей воле. И Артур к тому времени уже достаточно вырос, нельзя сказать, что с ребенком… А впрочем…
Она вдруг передернулась, словно сбрасывая с себя неприятные воспоминания. Что же там случилось такое, что Оля с облегчением вернулась в не менее неприятную действительность?
— И чего я разговорилась? — искренне удивилась она. — Не берите в голову, это все в прошлом. По счастливой случайности мы нашли Литвинова, и он подарил нам несколько лет почти нормальной жизни, взяв заботу об Артуре на себя. Не скажу, что он вылечил сына, но… Единственное, чего я сейчас боюсь: чтобы Артур не попал в какую-нибудь нехорошую историю.
— Но он опасен, — тихо сказал Гордеев, опять непроизвольно хватаясь за ушибленный локоть.
— Пока я справляюсь, — ответила Ольга. — И не позволю забрать сына в психушку.
— Это пока, — покачал головой врач. — И то вы не в состоянии задержать его дома. Хотя бы сегодня… Артур кинулся в драку, когда мы его попытались вытащить из машины. А если он все-таки пустит в ход зубы и так называемые когти? Парень у вас крепкий. Поймите, он и в самом деле опасен для окружающих.
Оля вдруг превратилась в настоящую фурию. Она резко вскочила с обиженно пискнувшей качалки. В глазах появился фанатичный блеск, руками Оля уперлась в бока, рот непреклонно поджался. У нее, честное слово, даже волосы встали как бы дыбом.
— Я уже сказала: Артур до последнего будет со мной. Будет жить дома.
— До последнего вашего или его? — опять влез я.
Хотелось поддержать Гордея.
— Все равно, — сказала Оля. — Вам, наверное, пора. Не буду задерживать.
— Я пока никому не скажу, — пообещал Гордеев, тут же направляясь к выходу. — Но оставлю вам свою визитку. Звоните, если передумаете. Или если…
Оля кивнула, уже несколько расслабившись.
— Если я только почувствую: вот-вот должно случиться нечто опасное, позвоню вам.
Уже в подъезде Гордеев тоскливо и даже как-то безнадежно сказал:
— Этот ваш Литвинов… Странная личность.
— Еще какая, — в тон ему довольно уныло ответил я.
Что-то с этими Макаровыми было не так, хоть убейте. Нисколько не сомневаюсь, что никакой сверхинтуиции у меня нет, но здесь явно несло нехорошей тайной. Я, шляпа, очень долго гнал от себя во время первых встреч с Тави это смутное «что-то здесь не так» (хотя, возможно, летавица обладает определенным воздействием на психику). Наученный горьким опытом, теперь отнесся к червячку сомнений, покусывающем изнури, гораздо серьезнее.