— Мой платочек. Где ты его взял?
Я сказал, что в ящике, где нашел документы.
— Точно ваш? — переспросил.
— Конечно. Хоть и давно это было, а как не узнать? Я в молодости кучу таких платков навышивала. «ТАВ» — Татьяна Александровна Волощук.
— А «И»?
— А это не «И», это цветочек такой. Надо же… Аннушка сохранила.
Улика против Тави канула в небытие. Единственная улика, которую смог предъявить мне управник. Можно было бы порадоваться, только обстоятельства не очень располагали. Поэтому я просто успокоился. Все ясно. Одежда принадлежала погибшему сыну бабАни. Она точно работала с Литвиновым в зверинце Оленева, там же лечился Егор. Горушка. Гор. Это ему поставили памятник на заднем дворе заброшенной ветлечебницы. Почему в образе льва? Скорее всего, он так же, как и Артур Макаров, ощущал себя львом.
— А ба… Анна Александровна не говорила, там, за городом, Егор один лечился? — я уже знал ответ на этот вопрос.
Татьяна ожидаемо кивнула:
— Еще мальчик был. Аннушка рассказывала, что паренек, примерно его ровесник, тоже там обитал. Ее это успокаивало. То, что Егор не один такой. Уж не знаю почему…
— А подробнее не рассказывала? Может, имя-фамилию этого второго мальчика называла? Не Артур Макаров?
— Нет, это же секрет. Ей бы и самой не понравилось, если бы кто-то принялся трепаться о болезни Егорки.
Я попрощался и вышел. Кажется, должен быть доволен, что все прояснилось. Только…
На картинке Чеба над телом Митрича нависали двое. И высокого мужчину Чебик закрасил в черный. И… сделал пальцами сердечко, когда я указал на зловещий силуэт. Не то, чтобы я не мог поверить в виновность бабАни (хотя, конечно, на самом деле — не мог). Просто смущал меня этот гренадер на картинке сына. И не только из-за личной неприязни.
— Лиза, — сказал я, глядя в красные от недосыпа глаза подруги.
Я не мог больше так бессовестно использовать ее, но пока не найду няню для Чебика, другого выхода не оставалось.
— Давай я буду тебе платить. Скажем…
Она подняла на меня удивленный взгляд.
— Захар, не возвращайся больше к этому разговору.
Чебик, устроившись у ее ног, возюкал по полу свой любимый самосвал. Я пристально вгляделся в него, пытаясь найти в сыне, знакомом до самой маленькой родинки, признаки практического мага, о котором говорил управник. Но это был Чеб как Чеб, пускающий пузыри, изображая рев мотора.
— Но… Подожди минутку, ладно. Чебик!
Этот практический маг и ухом не повел.
— У меня к тебе есть разговор!
Ноль внимания.
— Ладно, — сдался я.
Это у него от Тави. Не замечать того, чего не хочет.
— Как насчет пойти спать? И это, дружище, риторический вопрос. То есть твоего ответа не требуется.